Глебушка был бледен, как стена. Он сразу понял, что сопротивляться или кричать бессмысленно. Стоило ему только пикнуть, как острое жало ножа вонзилось бы ему в шею. Со стороны, правда, все это выглядело довольно мирно — казалось, встретились два добрых товарища, которые отошли в сторонку, чтобы перекинуться словом.
Глебушка возвел карие глазки на Гвоздя, встретился с его неумолимым оловянным взглядом и, обреченно кивнув головой, произнес: «Буду».
Гвоздь вел допрос быстро — в точности как его учили. В боевой обстановке захваченный «язык» должен был выложить всю интересующую разведчика информацию за несколько минут, после чего пленного, чтобы он не сковывал и не задерживал разведгруппу, обыкновенно пристреливали.
— Откуда знаешь Штерна? — быстро спросил он.
— Вместе учились, — в том же ритме, поддаваясь гипнотическому взгляду Гвоздя, ответил Глебушка.
— Где?
— В МАХУ.
— Какой год выпуска?
— Штерн — 1989-й, я — 1988-й.
— Чем он занимается — и ты, кстати, тоже?
— Торгуем графикой и офортами. Сами делаем — сами торгуем.
— Почему он вдруг исчез?
— Сказал, что появилась серьезная работа, которую хорошо оплачивают.
— Где живет?
— У матери.
— Адрес и телефон?
— Бережковская набережная, дом 8, квартира 23. Телефон — 358-23-30. Но сейчас там его не найдешь.
— Почему?
— Однокомнатная квартира. Работать негде.
— Значит, снимает. Где?
— 1-я Железнодорожная, дом № 18, квартира 14. Телефона нет.
— Чем докажешь, что он там?
— Пенсионер Авилов, который сдал ему квартиру, живет у дочери. Можете ему позвонить и убедиться. Телефон — 224-17-43.
— Паспорт есть?
— У кого, у Штерна?
— У тебя, дубина.
— Есть.
— Давай сюда!
Глебушка дрожащей рукой слазил в недра своего древнего плаща с теплой подкладкой и достал паспорт.
Гвоздь взял его, раскрыл, бросив молниеносный взгляд, идентифицировал владельца и сунул документ себе в карман.
— Пошел вон — но медленно, не спеша так, не привлекая к себе внимания. И не дай тебе Бог бежать жаловаться ментам.
— А паспорт? Как же я без него? — Глебушка поднял на Гвоздя молящий взгляд. — Да и зачем он вам?
— А затем, что, если ты соврал хотя бы в мелочи, я найду тебя и убью!
Капустинская, следуя инструкциям Шиловой, прежде чем идти к ней с докладом, решила предварительно позвонить. Она не слишком торопилась предстать пред светлые очи Дианы Павловны — дожидалась, когда выйдут бульварные газеты. Валечка не сомневалась, что «желтая пресса» не обойдет своим вниманием драку в ресторане «Первая формула»: репортеры и фотографы третьесортных изданий днем и ночью рыскают по городу, чтобы разжиться скандальными фактами и фактиками из жизни знаменитостей и просто заметных и мало-мальски выдающихся людей — «желтые страницы» требовалось ежедневно хотя бы чем-нибудь заполнять. Когда «жареных» фактов и фактиков для этого не хватало, их просто-напросто выдумывали.
Шилова, однако, о драке уже знала. Буквально через час после того, как Игорь Кортнев и Летова покинули «Первую формулу», ей позвонили в офис и сообщили об этом досадном инциденте. Звонил сам управляющий рестораном, который — со слов метра, находившегося во время драки в зале, — во всех подробностях рассказал ей о схватке Кортнева с неизвестным в голубом десантном берете.
Шилова поначалу испугалась — до того, что у неё задрожали руки и вспотели ладони: все-таки она очень любила Игоря, хотя и по-своему, по-шиловски. Но по мере того, как ситуация стала проясняться и обнаружилось, что ее драгоценная собственность не получила никаких повреждений, Диана Павловна успокоилась, а потом, когда управляющий ей сообщил, что драка вспыхнула из-за спутницы Игоря, к которой начал приставать неизвестный посетитель, ею овладело сильнейшее раздражение.
Коротко и сухо поблагодарив управляющего «Первой формулы» за информацию, она с такой силой швырнула трубку на рычаги стилизованного под начало века белоснежного с золотом телефона, что один из них слегка погнулся.
— Скотина! — воскликнула она, рывком поднимаясь из-за стола и принимаясь расхаживать по кабинету. — Полез на нож из-за какой-то девки. Интересно, а обо мне он в этот момент подумал?
Хотя Шилова была чрезвычайно упорядоченным и систематическим человеком, в данный момент ее раздирали самые противоречивые чувства. С одной стороны, она испытывала известное удовлетворение при мысли, что ее подозрения насчет гомосексуальности Игоря не подтвердились. Абсолютной уверенности у нее, конечно, не было — но и задание, которое она дала Капустинской, не требовало проверки, так сказать, по полной программе. Более того, проверка такого рода в планы Шиловой не входила, да и входить не могла. Что она дура, что ли, — подклады-вать в постель к своему мужу какую-то девицу только ради того, чтобы убедиться в его гетеросексуальности? Как говорится, не дождетесь!
