Мать до смерти боялась отца, и по большей части являлась пассивным наблюдателем, вытирая мне после сопли, слезы и зализывая раны. Я не винил ее. Когда она пыталась встать на мою защиту, мне доставалась еще больше.
Чтобы хоть как-то избежать этого ежедневного ужаса, целыми днями я прятался у бабушки (по маминой линии), либо проводил на улице. Как водится, там я быстро нашел себе "плохую компанию". Точнее, она меня нашла. Я закурил, начал баловаться легкими наркотиками, употреблять мерзкие алкогольные суррогаты. Домой я приходил только ночевать. Стоит ли говорить, что с успеваемостью у меня было весьма неважно?
Когда отец сдох, захлебнувшись после очередного пьяного угара в собственных рвотных массах, все наконец пришло в некое подобие нормы. Только матери пришлось работать на трех работах, чтобы мы могли хорошо питаться. Хоть мой отец и был редкостным мудаком, зарабатывал он неплохо. Чтобы как-то помочь маме и престарелой бабушке, я окончательно забил на свое обучение, взявшись за самую тупую, тяжелую и неинтересную работу, на которую меня могли устроить в моем юном возрасте. Ушел я после девятого класса, вымаливая у учителей тройки для аттестата.
Когда я поступил в техникум, умерла и бабушка, завещав мне свою клетушку в сталинке. Когда я его закончил, мама начала "строить личную жизнь" с очередным алкашом. Похоже, синдром жертвы в некоторых людях заложен генетически.
Я бился как рыба об лед, обивая пороги в поиске работы, но с моим образованием было крайне сложно устроиться в приличное место. Пошел по специальности – автослесарем. И там я встретил
Закрутился бурный роман. Мы забирались на крыши домов, провожали закат. Смеясь, бежали под ливнем. Болтали до раннего утра, встречали рассвет. Я бросил пить. Впервые в жизни я по-настоящему влюбился.
А затем все кончилось. Также резко, как и началось. Тогда был солнечный день. Дул легкий погожий ветерок, флиртовали меж собою птицы. Ничего не предвещало беды. Я с трепетом в сердце сжимаю бархатную коробочку в кармане, а она говорит, что любит другого. И извиняется. Извиняется так, словно наступила мне на ногу, а не разорвала в одночасье душу на куски. Мгновениями позже я отправляю бархатную синюю коробочку в плаванье в открытый люк. Кольцо, на которое я копил полгода, навечно скрылось в нечистотах канализации.
Моя работоспособность снизилась практически до нуля. Я вновь начал пить. Так что мое последующее увольнение сюрпризом для меня не стало. Последней каплей стала фотография с ее свадьбы. Новоявленный женишок, в отличие от меня, грязной и тяжелой работы явно не знал. Однако, в деньгах купаться это ему совсем не мешало. Яхта, о цене которой я даже задумываться не хочу, кольцо на ее пальце, бриллиант которого был во сто крат больше того, что сейчас плескается в сточных водах. Но поразило меня другое – то, насколько счастливые глаза у нее были. Она говорила мне ночами заговорщическим шепотом, что девочкой мечтала жить в сказке. Мечта детства исполнилась. Она нашла своего принца. И теперь они будут жить долго и счастливо.
А кто я? Долбанный слесарь. Образования толкового нет, работы, с недавних пор, тоже. Лишь одни болезненные воспоминания, алкоголизм и озлобленность. На мир. На себя. Про таких сказки не пишут.
Когда я уже окончательно смирился с осознанием собственной ничтожности и морально приготовился к самоубийству, меня нашел агент. Сам мне написал. Какая удача. Второй раз, когда мне снова повезло. И теперь стоит и выжидает. Как змея добычу. Его терпению можно только позавидовать. Нехорошо заставлять других ждать. У меня осталось одно незаконченное дело. Прощайте, друзья, ваш мир – отстой.
И я опрокинул под собой табуретку. Если бы я знал, что после этого меня ждет, я бы на нее никогда не встал.
Сильнейшая боль тут же вывела меня из состояния депрессионного ступора. Петля глубоко врезалась в шею, нещадно царапая, сдавливая кожу. Я пытаюсь разодрать ее пальцами – не выходит, только кусочки тряпья забиваются глубоко под ногти. Я хочу кричать, но челюсти плотно свела вместе веревка. В полном отчаянии, я внезапно с ужасом осознаю одно – я не хочу умирать.
