Я — сын владетельного лорда древней Империи. Казалось, бы, открыты все дороги, делай, что вздумается, наслаждайся жизнью. Но тайна моего рождения вынудила меня избрать иной путь. И чтобы его пройти с честью, я открыл единственное в своем роде частное агентство по борьбе с демонами! Алхимик и чернокнижник из 16 века попадает в 21 век альтернативной реальности, где мир разделен на огромные колониальные державы, которыми правят могущественные потомственные аристократы. Здесь не верят в существование потусторонних сил и магии, а очень зря! И главному герою предстоит это доказать. Бояръ-Аниме
Мой отец был владельцем небольшой мануфактуры по покраске тканей. Это приносило нашей семье доход, вполне достаточный, чтобы обеспечивать его научные изыскания. Меня он тоже постепенно посвящал в тонкости алхимии. Волшебство, открывавшееся во время удивительных опытов, завораживало меня. Превращение одного вещества в другое казалось истинной магией. И я часами просиживал над книгами, изучая чертежи, схемы, формулы и образы, которыми учёные зашифровывали химические процессы, касавшиеся трансмутации. У моего отца была мечта, и он великодушно поделился ею со мной. Мне казалось, что однажды мы с ним достигнем всего, что обещали древние трактаты. Но в сентябре тысяча пятьсот двенадцатого года кардинал Джованни Медичи захватил Флоренцию при поддержке папских войск и начал восстанавливать власть своего рода. После смены нескольких правителей спустя пятнадцать лет республиканцы изгнали Медичи из Флоренции, и по стране прокатилась беспощадная волна пуританства. К сожалению, мой отец принадлежал к другой фракции.
Стоя перед импровизированным эшафотом, на котором трое мужчин привязывали его к позорному столбу, я не отводил взгляда от его избитого окровавленного лица, на котором было написано смятение, и ждал, что отец совершит одно из чудес, о которых так часто рассказывал мне. Он всегда казался всемогущим. Я не отвёл бы взгляда, даже если б меня не держали за руки и волосы, заставляя наблюдать за экзекуцией. Мать была рядом. Её тоже принуждали смотреть. Вокруг бушевала толпа, жаждавшая крови. Я был ещё мал и не понимал, почему всё это происходит, но чётко осознавал, что отцу грозит смерть. Меня охватывал страх за него, хотелось вырваться и взбежать на эшафот, чтобы напомнить ему, что он — маг, что может заставить этих обезумевших людей исчезнуть или в ужасе разбежаться. Но у меня не было и шанса освободиться. И я кричал, не понимая, что мой детский голос тонет в гвалте толпы, жаждущей жестокого зрелища.
Когда отца привязали, палачи отступили, и один из них обратился к окружающим с речью. Он говорил о какой-то борьбе, справедливости, возмездии и врагах Флоренции. И люди отвечали ему одобрительными возгласами. А затем палачи накинули отцу на шею петлю и принялись медленно наворачивать верёвку на прикреплённую сзади палку. Импровизированная гаррота сдавливала горло, медленно лишая возможности вдохнуть.
Мои глаза наполнились солью, слёзы размывали происходящее, но я всё равно видел, как умирает отец: его лицо багровело, рот приоткрылся, а магии всё не было! Моё сердце рвалось из груди, словно раненый зверь, который оказался в огненном круге и ищет выхода.
Когда тело отца обмякло, и палачи отступили, а толпа взорвалась восторженным ликованием, мне стало ясно, что чудо не произойдёт, и человек, которого я любил больше жизни, мёртв! Его знания не помогли ему освободиться, разметать врагов и триумфально спуститься с эшафота. Он оказался беспомощен перед озверевшими людьми!
Меня отпустили, и я упал, потому что ноги отказывались держать меня. Рядом рухнула мать. Она была без сознания. Толпа начала расходиться. Не знаю, сколько прошло времени, но мы остались одни, если не считать парочки типов, слонявшихся возле эшафота. Я нашёл в себе силы подняться и, шатаясь, направился к лестнице. Нужно было снять тело отца и доставить домой. Не оставлять же его привязанным к позорному столбу!
В тот миг, заставляя непослушные ноги идти по ступеням эшафота, я поклялся всеми святыми, имена которых знал, что смерть никогда не настигнет меня! Дома были книги, записи отца, и я должен был завершить то, что начал он — во что бы то ни стало!
Мне не удалось добраться до вершины лестницы, хотя в ней было всего шесть ступеней. Сильная рука грубо схватила меня за шиворот и отшвырнула назад. Больно ударившись о булыжники мостовой, я повернул голову и встретился взглядом с одним из молодчиков, топтавшихся возле эшафота.
— Пшёл вон, щенок! — прошипел он, взбегая по ступеням. Его подельник последовал за ним. — Убирайся подобру-поздорову! Это наша добыча! Давай, Марио, обрезай верёвки, пока никого нет. Живей, приятель!
Они принялись снимать отца со столба. Сначала я решил, что они хотят отправить его на погребение, но тот, кого назвали Марио, проговорил:
— Третий за сегодня! Отличные времена настали, да? Столько трупов, что скоро мы сможем накопить достаточно, чтобы убраться подальше.
— Не трогайте его!
Повернув голову, я увидел, как пришедшая в себя мать встаёт на четвереньки, затем на ноги — и бросается к эшафоту. Она вскарабкалась по ступеням под насмешливыми взглядами мужчин, и кинулась к ним, вытянув руки. Один из похитителей тел (я слышал о тех, кто продаёт мертвецов чёрным магам и врачам) резко ударил её кулаком в лицо, и она, как подкошенная, рухнула на доски.
— Отвяжись, дура! — процедил мужчина, переступая через неё. — Тебе же проще: не придётся хоронить. Да и кто возьмётся оказать последние почести врагу республики?
