— Неужели? — спросил я. — А как же титул? Да и наследство бездельник должен был рано или поздно получить немалое. К тому же отец, конечно, не оставил бы молодую семью без содержания. Даже если бы пришёл в бешенство от подобного брака, вдобавок тайно заключённого. Ведь кровь не водица, да и другого сына у маркиза не было.
Полицейский кивнул.
— Вот и я такой вопрос задавал. Вроде, Маурицио радоваться должен был — ан нет! Он, видите ли, так любил дочь, что сама мысль о разлуке с ней выводила его из себя. Мне даже рассказали, что однажды он разломал в приступе ярости какой-то реквизит перед самым выступлением. Пришлось срочно менять номер.
— Хочешь сказать, он натравил тигра на Адама Болейна? — спросила Глория.
Полицейский пожал плечами.
— Почему бы и нет? Мог уличить момент и потихоньку вывезти животное из цирка. Наверняка бывают моменты, когда за чёрным входом никто не следит.
Я побарабанил пальцами по столу. Полицейский был прав. Пожалуй, знаменитый дрессировщик подходил на роль убийцы лучше всего. Вот только… как быть с мёртвой шерстью?!
— Надо осмотреть тигров, — сказал я, вставая. — Один из них не мог не порезаться, пробивая своим телом окна. Едем в цирк!
Вечером мне не спалось. Я лежал на спине и думал, как изобличить убийцу, если даже способ, которым он воспользовался, не ясен?
Тигр, тигр… Животное с одной стороны, и мёртвая шерсть со следами таксидермического состава — с другой. Был ли хищник? Если да, то почему он оставил на земле такие неглубокие следы? Почему нет крови на стёклах? Сплошные вопросы, и никаких ответов!
Осмотр животных, содержащихся в цирке, ничего не дал: все были здоровы, никаких порезов найти не удалось. Так что, хотя дрессировщики и признались во всём, их показания почти ничего не давали.
Более полезными казались сведения, которые раздобыла полиция касательно полковника. Дела у того, похоже, обстояли неважно: в банке счёт истощился, да и кредиторы имелись. В общем, был у Дэниса Болейна мотив. Вот только как связать его с тигром?
Я начал задрёмывать лишь ближе к рассвету, но поспать не удалось: около пяти утра тишину прорезал дверной звонок! Едва бросив взгляд на часы, я понял, что стряслось нечто экстраординарное. Откинув одеяло, спустил ноги и нашарил домашние туфли.
Звонок надрывался. Конечно, так яростно будить меня среди ночи могла только Глория!
Прошлёпав в прихожую, я посмотрел в глазок: так и есть, девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— В чём дело?! — спросил я, отпирая. — Изнемогаешь от желания? Или убили кого-то?
Рука Глории замерла на полпути к звонку.
— Не совсем! — сказала она, окинув взглядом мою пижаму.
— Пытались, значит? Входи, — я посторонился, впуская девушку. — Чай, кофе, прикорнуть и дать другим досмотреть сон?
— Нападение на полковника! — проговорила Глория, прикрывая за собой дверь. — Полтора часа назад!
— Жив, значит.
— Ранен зверем!
— Надеюсь, он его видел?
— Конечно, видел! Тигр!
Глория была возбуждена, глаза её сверкали. Вот такой я в неё и влюбился когда-то. Жаль, в подобное состояние лейтенанта чаще всего приводила работа.
Я задумчиво поскрёб щёку. Похоже, побриться не удастся.
— Серьёзно полковник ранен?
— Рука разодрана когтями. Нога тоже. Но врач сказал, опасности нет. Если только не начнётся сепсис.
— Я одеваюсь. Жди здесь!
Путь до дома полковника не занял много времени: улицы были из-за утреннего часа почти пусты. Даже дворники ещё не вышли на работу.
Мы остановились возле крыльца дома Дэниса Болейна. Перед ним стоял серебристый купер — должно быть, приехал врач.
Дворецкий встретил и проводил нас в спальню на втором этаже.
Полковник, бледный, как бумага, лежал на спине, обложенный подушками. Забинтованная рука покоилась на груди. Ноги скрывало одеяло, но, видимо, одна из них тоже была обработана доктором, который сидел подле раненого и что-то писал в толстую тетрадь.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я, придвигая к постели полковника стул.
— Жить буду! Не в такие переплёты попадал. Однажды в Южной Америке на меня набросился ягуар. Пришлось отбиваться прикладом ружья и ножом. Тогда мне досталось куда серьёзнее.
— Расскажите, что случилось, — попросила Глория.
— Полковнику необходим покой! — недовольно заметил врач. — Я дал ему успокоительное и обезболивающее, так что скоро он уснёт. Постарайтесь закончить разговор как можно быстрее.
— Непременно, — ответил я. — Дело пойдёт на лад, если меня не будут перебивать.
Доктор поджал губы, но предпочёл не развивать тему.
Я повернулся к раненому.
— Как это случилось, полковник?
