– Мы только что упоенно танцевали, и теперь наверняка все ждут, что я пожелаю с вами уединиться – дабы выразить, в каком восторге от вас.
– Вы готовы на что угодно, лишь бы никто ничего не заподозрил,– пробормотала я.
Джонатан посмотрел на меня с недоумением.
– К тому же мне жарко, хочу подышать свежим воздухом…
– Я тоже,– торопливо ответила я.
В коридоре мы встретили одну из сидящих за нашим столиком дам, и Джонатан остановился, чтобы поздороваться с ней.
– Добрый вечер, Софи! Как вам отдыхается?
– Благодарю, замечательно. Вы прекрасно смотрелись на танцполе!– восторженно заявила Софи.– Просто как Джинджер и Фред!
– Спасибо,– сказал Джонатан.– Но надеюсь, я больше похож на Джина Келли. Моя партнерша предпочитает мужчин покрепче.
Я улыбнулась ему, довольная, что он запомнил мои слова.
Софи смотрела на Райли с восхищением. Никогда не видела, чтобы женщины из офиса бросали на него подобные взгляды. Впрочем, в смокинге это был совершенно другой человек.
– Ах да! – Софи закивала, пожалуй чересчур живо.– Так оно и есть. Словом, вы оба были великолепны! Так чувствовали друг друга! Должно быть, это то самое, что сближает влюбленных!
– Если позволите…
Джонатан слегка поклонился и повел меня дальше по коридору, уводя от шума и духоты зала к окну, смотревшему на Гайд-парк.
– Чудесный вечер,– проговорил он, взяв меня за руку и очень серьезно глядя в глаза.– Спасибо, что приехали.
Мое сердце, едва отошедшее от танцев, как будто вдруг вовсе остановилось. То, как Джонатан на меня смотрел – с напряженным вниманием и сосредоточенностью,– волновало сильнее, чем любой комплимент.
– Спасибо, что пригласили меня.
– Что вы, какое может быть «спасибо»? Подержите, пожалуйста…
Он протянул бокалы. Я взяла их. Джонатан разлил шампанское.
–За Милочку Бленнерхескет,– сказал он, пристраивая бутылку на полке между цветочными горшками.– Женщину, которая помогла мне начать новую жизнь.
Мы чокнулись. У меня перехватило дух. Я улыбнулась. Джонатан ответил мне улыбкой – еле заметной – и подавил икоту.
«Да ведь он пьян»,– подумала я и почувствовала горькое разочарование.
«Постой-постой,– прозвучал в моей голове тонкий голосок.– Если так, ты можешь спокойно ему подыграть. После разрыва с Орландо флирт без последствий с достойным партнером – да тебе только это и нужно!»
Я действительно хотела пофлиртовать с Джонатаном. Просто ничего не могла с собой поделать.
– Признаюсь вам честно, Милочка изменила к лучшему не только вашу жизнь,– сказала я, сделав глоток шампанского и глядя на Джонатана сквозь полуопущенные ресницы.
Он подошел к окну и протянул руку, чтобы, опершись на нее, я тоже смогла наклониться и посмотреть на улицу. После пары бутылок так вот нежно и по-братски обращался со мной Нельсон.
Поколебавшись мгновение, я шагнула ближе к Джонатану.
– Знаете, Милочка, поначалу я побаивался наших встреч,– признался он, когда я осторожно прислонилась к нему.– Ведь в вашей компании мне следовало появляться в обществе, встречаться с новыми людьми. Выставлять себя напоказ. Теперь же…– Он глубоко вздохнул.– Теперь, не знаю почему, я жду каждой встречи с огромным нетерпением. Я и представить себе не мог, что когда-то скажу вам такое. После расставания с Синди мне казалось, что я больше никогда…
Он замолчал. Потом все же заговорил снова:
– Вернее, я не любил бывать на людях даже с Синди. Вы настолько другая… Не осуждаете, ничего не требуете, не становитесь на чью-либо сторону. Я чувствую себя с вами на все сто.
– Чудесно,– ответила я.– А я с вами – по крайней мере, на добрых пятьдесят.
Джонатан засмеялся, и я будто почувствовала, как под белой рубашкой на его крепкой груди перекатываются мускулы.
У меня пересохло во рту.
–Вы достойны большего,– сказал он.– Вдвое, даже втрое большего… Знаете, Мила Блен– нерхескет – та женщина, какую хотел бы видеть рядом с собой любой мужчина. Умная, независимая, решительная, практичная.– Райли снова вздохнул.– О красоте уж и не говорю. И вы никогда не даете мне во время встреч никаких исключительных прав.
От удовольствия я даже зажмурилась, но тут же широко открыла глаза, когда мне на ум пришла отрезвляющая мысль.
Джонатан говорил не обо мне, не о Мелиссе, а о вымышленной Милочке. Той Милочке, которой он платил деньги.
На этом следовало бы остановиться, но курсирующее по моим жилам шампанское желало вытеснить разочарование.
«Да, он имеет в виду Милочку,– заспорила я с собой,– и что с того? Ты явилась на бал как Милочка и до сих пор играешь ее роль. Чтобы быть ею, тебе приходится немало работать над собой, так почему же не воспользоваться хоть частью преимуществ? Вечер выдается невообразимо романтический, зачем отказываться от такого удовольствия?»
