Спустя какое-то время мы начали разговаривать. Сначала Рэм делился историями из своей жизни, потом, сама незаметно для себя, я тоже разоткровенничалась. Хотя, по сравнению с его приключениями, конечно, у меня всё как-то гладко было. Окончила университет, начала работать, потом перешла в Агентство Но Рэм слушал внимательно, и ловя его взгляд, я лишь удивлялась, что ему в самом деле интересно знать, как я жила эти четырнадцать лет. Оказалось, да, интересно. Время летело незаметно, и поскольку становилось прохладнее, мы зависли в небольшом кафе на Каменноостровском недалеко от моего дома. Я выпила любимого горячего шоколада, Рэм кофе, и прежде, чем успела что-то сказать, он произнёс:
- Ну что, давай, провожу? Далеко живёшь?
Я же, глядя в его глаза, не давая себе ни секунды лишней передумать, тихо ответила:
- Я не хочу домой, Рэм.
И хотя скромность чуть не упала в обморок от такого прямого заявления я никогда до сих пор не напрашивалась сама к мужчинам, - в своём решении не сомневалась. Я хотела быть с барсом, наверное, в глубине души ещё с первой встречи, когда ничего не знала о его прошлом и не помнила о своём. Меня к нему тянуло, и сопротивляться дальше не видела смысла, раз между нами больше ничего не стояло. И раз уж он сам меня сегодня нашёл, то, видать, Рада права, это судьба. Рожнов ответил мне долгим взглядом, в котором я не увидела ни тени веселья, потом так же тихо сказал:
- Ты ведь понимаешь, что я не отпущу тебя, Алён?
В груди сладко сжалось, на мгновение охватило ощущение, будто лечу с огромной высоты, и аж дух захватывает от страха и восторга.
- Да, - просто ответила, не опустив глаз.
Ещё мгновение Рэм смотрел на меня, потом встал и молча протянул руку. Я поднялась, вложила пальцы в его широкую ладонь, и с этого момента реальность странно исказилась. Создалось ощущение, что всё вокруг застыло, едва мы вышли на улицу, ещё и снова пошёл снег, а на лужах похрустывал тонкий ледок. Даже редкие машины не нарушали странного оцепенения, охватившего мир вокруг. Я сосредоточилась на деталях, невольно отмечая, как крепко, но аккуратно держит мою руку Рэм, как шагает быстро, но так, чтобы я успевала за ним. Мне казалось, моё сердце колотится так громко, что слышат все, в том числе и барс, и что он знает, почему мои щёки алеют, как майский кумач. Вовсе не от холодного воздуха, нет. Мои мысли были весьма далеки от приличных, плавно перейдя от воспоминаний о поцелуе к более откровенным. Я настолько погрузилась в волнующие размышления, что даже не смотрела, куда мы в конце концов направлялись, только краем глаза отметила, что вроде как мостик через Карповку перешли. И да, невольно подумалось, что при мыслях о прикосновениях Женьки меня так не трясло и не бросало в жар. Тоже очередной знак?
Мы свернули на тихую улочку, потом остановились у какого-то дома, тихо пискнул домофон, и меня пропустили в тёплое нутро подъезда. Мы не говорили, да и незачем было. Всё происходило на уровне ощущений, гораздо более глубоком, чем те же слова. А я с каждой секундой всё острее чувствовала Рэма, и кровь по венам бежала быстрее с каждым шагом, с каждой ступенькой. Он догнал меня, и его рука уверенно устроилась на моей талии, и коленки позорно дрогнули, чуть не подкосившись. Голова самым банальным образом закружилась, и вообще, состояние глупо-восторженное, как на первом свидании. Правда, я его уже и не помню, давно дело было. Я вцепилась в деревянные перила, зачем-то начав считать ступеньки, машинально отметив, что за подъездом ухаживают: на широких подоконниках стояли цветы в горшках, рядом с пепельницами освежитель воздуха даже, чему я мимолётно удивилась. Стёкла целые, стены не исписаны. Видно, что живут здесь приличные люди.
Мы поднялись на второй этаж, и я только собралась спросить, высоко ли подниматься, как Рэм вдруг остановился, повернулся ко мне и мягко вжал спиной в стену. А в следующий момент его прохладные, твёрдые губы коснулись моих. В этот раз он целовал осторожно, нежно, словно боялся, что я вырвусь и убегу, или вообще исчезну прямо из его объятий. Я же расслабилась и наслаждалась. Его близостью, его запахом, тем, что наконец можно не оправдывать себя и не сдерживаться. Сознание благополучно подёрнулось туманом, и в нём не осталось ни одной связной мысли. Я растворялась в осторожных, ласковых прикосновениях языка, тянулась навстречу, как росток к солнышку, и понимала, что пусть и нет пресловутых звёздочек перед глазами, вот это то, чего мне не хватало. Не помню, как мои руки оказались на плечах Рэма, как пальцы начали поглаживать его затылок, и в какой момент поцелуй перестал быть осторожным и нежным.
