Внутри дома, куда мы зашли вслед за Василь Иванычем, обстановка ничем не отличалась от среднестатистических городских квартир. Если у печально знакомой мне бабки-пророчицы все вокруг, вплоть до плетеных половичков, отдавало колоритом Древней Руси, то здесь житель городских трущоб не ощутил бы никакого дискомфорта. Чайник — электрический, телевизор — плоский и диван из «Икеи».
Усадив нас на этот самый диван напротив телевизора и вручив нам по чашечке чаю, оборотень и поинтересовался во второй раз, чего же нам надобно, гостям дорогим.
Внешность я менять не стала, столь откровенно и грубо подлизываться не хотелось, хотя иногда суккубы применяли и такой ход из простого расчета: пусть собеседник и будет знать, что перед ним «искусственный» идеал, это не отменяет того, что смотреть на этот идеал ему будет приятно. Зато я напрягла все остальные доступные мне чувства. А Чар приступил к своей дипломатической миссии:
— Василий Иванович, мы к вам прибыли по поручению Вячеслава Станиславовича Волконского, председателя комитета по управлению независимыми агентствами. Вы знаете, что сейчас происходит в столице?
— Если ты о вселенском бардаке, который устроило Братство, — то наслышан, наслышан. И как с ним связаны мы?
— А слышали ли вы о том, что из-за разрывов в Астрале обычные люди стали обретать всевозможные потусторонние способности? И одновременно с этим кто-то (мы подозреваем, что в этом замешана все та же группировка бывших братьев) стал этих людей похищать. Мы, в свою очередь, пытаемся их выявить и защитить, но для поиска и охраны катастрофически не хватает ресурсов. И комитет подумал, что, возможно, община могла бы оказать помощь в этом деле, ведь оно касается не каких-то междусобойных дел, а благополучия как изнанки, так и обычного мира.
Чар умничка, складно вещает. А главное — ни слова про Братство, упоминание которого для оборотней, что девушка в мини-юбке — для сидящих на лавочке старушек. И правильно, меньше знаешь — крепче спишь.
Но Василь Иваныч оказался далеким от гуманизма товарищем и ответил, почти не раздумывая:
— Прости, Паша, но своя рубашка ближе к телу. Ты сам видишь — у нас сейчас собственных забот хватает, нам некогда заниматься еще и столичными.
— Это не столичные заботы! — возмутился Чар. — Это глобальный катаклизм, который, того гляди, и до вас докатится.
— Вот как докатится, тогда и будем думать, что с ним делать. Проблемы надо решать по мере их поступления, я предпочитаю придерживаться этого принципа.
Мордашка у коллеги сделалась на редкость разочарованная, такая, будто только что сияющий идеал на его глазах вытащил батарейки из нимба, стащил крылья на резиночках, завалился на диван и захрапел. Если бы такая мордашка была состроена в мой адрес, я бы, наверное, купилась и в лепешку бы разбилась, чтобы восстановить утраченное доверие. А вожак и глазом не моргнул. Видимо, строящие печальные щенячьи глазки двухметровые лбы были ему не в новинку.
— Ничем не можем помочь. — Василь Иваныч пожал плечами.
— А если мы можем? — нашелся Чар. — Отстроить пол-общины… Это какие же деньги нужны! Мы помощь не за просто так просим! Уверен, что, обсудив детально условия с Вячеславом Станиславовичем, вы наверняка придете с устраивающему всех соглашению. Комитету есть что предложить — деньги, услуги…
Оборотень едва заметно напрягся, а я с трудом поборола в себе желание вытянуться в настороженную собачью стойку. Тьфу ты, с кем поведешься!..
— Уверен, вам нужна помощь! — не сдавался коллега.
Вожак замялся. Даже несуккубу было бы ясно, что внутри его идет ожесточенная борьба между противоречивыми желаниями. Однако длилась она недолго и закончилась полной и безоговорочной победой гордости над желанием спасти свою шкуру чужими руками.
— Извини, Паш. Нам нужны только сильные рабочие руки. А чужаков мы здесь, сам знаешь, не любим. Особенно если они будут хозяйничать на нашей территории, пока все самые сильные члены стаи будут в городе.
— Василий Иванович!..
— Разговор окончен. Меня ждут дела. — Вожак поднялся. — Я провожу вас до машины.
Да уж, более тонко сообщить: «Вы мне надоели, убирайтесь подобру-поздорову», — было бы сложно.
— Вы как-то странно молчаливы для суккуба, — с внезапным подозрением обратился ко мне Василь Иваныч на полпути. — Даже не попытались меня убедить вашими хвалеными методами.
Я с достоинством проигнорировала как пляшущую на его губах ухмылку, так и возмущенный взгляд Чара, сообразившего, что я и впрямь не оказала ему всяческой поддержки и не произвела убойный суккубий артиллерийский залп. Нет, дорогой друг, моего калибра для этого типа недостаточно. Ну… по крайней мере, в пару выстрелов его точно не уронишь к моим прекрасным ногам.
— Я просто рационально оцениваю баррикады противника, — улыбнулась я обоим. — Однако вы позволите нам навестить вас еще разок, если вдруг у нас появятся новые аргументы в обсуждении этого вопроса?
— Павлу мы всегда рады, — не стал отпираться оборотень, решив, что никто не запретит дуракам тратить кучу времени и бензина, чтобы мотаться туда-сюда.
