7 ноября 1942 г. англо-американские войска начали высадку в Северной Африке. При этом, кстати, рабская психология западноевропейцев проявилась в полной мере. Несмотря на откровенный грабеж и расчленение Франции, на выкачивание из нее огромных «контрибуций» и «налогов», вывоз в Германию музейных картин и статуй, непрерывные расстрелы заложников, отправки в концлагеря «политических противников» и евреев, французские войска оказали англичанам и американцам ожесточенное сопротивление! В Алжире и Оране попытки высадить десанты были вообще отбиты. Лидеры французского правительства Петэн и Лаваль заверяли Гитлера в преданности. А когда адмирал Дарлан все же склонился переметнуться на сторону союзников и послал приказ командуюшему флотом в Тулоне адмиралу де Лаборде идти в Африку, тот отказался.
Гитлер же церемониться не стал. 10 ноября он распорядился о полной оккупации Франции. Мизерными силами, у немцев на Западе войск было мало, ведь шла битва под Сталинградом. 11 ноября части вермахта перешли демаркационную линию, и вот им-то сопротивления не было оказано нигде. Две трети страны заняли без единого выстрела. За оружие взялись лишь свободолюбивые горцы-савойцы, создавшие несколько отрядов маки. А когда германцы подошли к Тулону, где с 1940 г. стоял весь французский флот – могучие линкоры, крейсера, подводные лодки, Лаборде в Африку все равно не пошел. Но и на немцев обиделся, приказал затопить корабли. А моряки дисциплинированно построились и отправились в германские лагеря военнопленных. В общем, флот предпочел погибнуть глупо и бессмысленно.
Видимо, в связи с этими событиями Сукулов обеспокоился за любимую женщину и ребенка и заехал к ним. 12 ноября он попался. Перевербовали «Маленького шефа» почти сразу – пригрозили расстрелять на его глазах Маргариту и дочь. Затем аресты перекинулись и на Париж. Захваченных агентов «обрабатывали». Кого более тонкими психологическими приемами, кого ставили перед фактом – нам и так все известно, кого физическими мерами. А пытать в гестапо умели хорошо. Были своеобразные специалисты этого дела. Скажем, в службе гестапо во Франции применялись такие методы, как избиения, пытка бессонницей. Или ставили жертву на треугольную линейку на колени и давили на плечи. Или подвешивали за отведенные назад руки. Практиковались прижигания сигаретами, паяльной лампой, постановка босиком на битое стекло – а потом на соль. Или заключенного в наручниках погружали в ледяную ванну и топили, пока не начнет захлебываться. Потом давали отдышаться, а при отказе отвечать повторяли. Были вырывания ногтей, пытки бормашиной, электрическим током – один электрод крепили к ноге, а другой к половым органам, соскам женщин и другим особо чувствительным местам (Ж. Деларю. «История гестапо». Смоленск, 1993).
Конечно, многие не выдерживали. От них шли нити к другим. И очередные передатчики схваченных разведчиков зондеркоманда «поворачивала», подключая к радиоигре. Но вот тут-то начинаются сплошные загадки… Как уже говорилось, аресты шли не единовременно, и уцелевшие радисты неизменно докладывали Центру о провалах. Предупреждали, что тот или иной засыпавшийся агент работает уже явно под контролем. Однако все такие предупреждения Москва игнорировала! И продолжала регулярно выходить на связь с «повернутыми» радиоточками. Мало того, разведчики, сообщавшие о переходе той или иной группы к работе на врага, получали от Центра выговоры. А перевербованных радистов поощряли, информация от них неизменно получала самую высокую оценку руководства.
1 ноября, когда Треппер повторно предлагал Центру прекратить всякую связь с бельгийской и голландской группами, однозначно работающими на немцев, его отчитали: «Вы ошибаетесь, передачи продолжаются, и мы получаем замечательный материал». Приказали не разводить панику и даже выражали недоверие к благонадежности тех, кто предупреждал о провалах – не пытаются ли они преднамеренно ввести руководство в заблуждение? Подтверждения арестов шли и через компартию Франции, имевшую независимые каналы связи – но и их Москва пропускала мимо ушей. И, как теперь выяснено,
