Кирилл Карлович еще не знал, что происшествие в «Королевской таверне» окажется пустяком по сравнению с другим проступком. Воронцов потому велел пропустить рассказ о путешествии до Лондона, что намеревался обсудить этот вопрос вместе с другими сотрудниками. Дело было такое, о котором министр не мог умолчать, а был обязан не только доложить князю Карачеву, но и составить реляцию непосредственно ее императорскому величеству. А пока…
– Князь, позвольте представить вас моей семье, – молвил Семен Романович.
Он вызвал сонеткой лакея и распорядился пригласить детей. Появилась гувернантка с румяными девочкой и мальчиком. Семен Романович перешел с французского на русский язык. Дети воспитывались в любви к родине, хотя и вдали от нее.
– Мой сын, Михаил Семенович, и дочь, Екатерина Семеновна, – представил посланник детей. – И мадмуазель Жардин.
Гувернантка и девочка сделали книксены.
Мальчик, бывший на полголовы выше сестрицы, смотрел на князя так, словно приглашал помериться силой или еще какими-нибудь достоинствами.
Юноша улыбался детям и всеми силами старался не слишком пристально рассматривать мадмуазель Жардин.
– Князь Кирилл Карлович Карачев, – также по-русски представил Воронцов юношу.
– Ух ты! – с детской непосредственностью воскликнула девочка. – Князь Квартет Ка! Ой, нет, Дон Квадро!
Семен Романович рассмеялся и взъерошил кудряшки дочери.
– Катенька читает сочинения Сервантеса, – пояснил он князю Кириллу Карловичу.
– Мы вместе читаем, – поправил мальчик отца.
Князь Карачев рассмеялся. Он почувствовал, что, благодаря шутке маленькой девочки, растаяли остатки льда между ним и министром.
– Папа, а можно я тебе кое-что скажу? – попросил мальчик.
– И я, я тоже! – подхватила девочка.
– Идите сюда, – согласился Семен Романович.
Он сел в кресло, а дети с двух сторон прильнули к нему и заговорили наперебой. Глядя на мальчика, Кирилл Карлович припомнил себя в его возрасте и сказал мадмуазель Жардин:
– Полагаю, непросто справляться с ними.
Князь заговорил с гувернанткой по-французски. Но она ответила на русском с едва заметным акцентом.
– Голубые барышни доставляли куда больше хлопот, – сказала она.
– Голубые барышни? – переспросил Кирилл Карлович.
По его глазам мадмуазель Жардин поняла, что он удивлен не столько словам о загадочных голубых барышнях, сколько ее русской речью.
– Я недавно приехала в Лондон из Санкт-Петербурга по приглашению Семена Романовича, – поведала она. – Вообще мы родом из Шотландии. Некоторое время я жила в России. По протекции Семена Романовича Воронцова меня приняли гувернанткой в Институт благородных девиц.
– Вот как, – кивнул Кирилл Карлович.
– А теперь Семен Романович пригласил меня гувернанткой к своим детям. Всего неделя, как я приехала из Петербурга в Лондон. Только-только успела познакомиться с детьми. Они очаровательны, – рассказала мадмуазель Жардин.
Семен Романович беседовал с дочерью и сыном. Мадмуазель Жардин добавила:
– В Институте благородных девиц в старших классах барышни одевались в голубые платья. Самый ужасный возраст.
Воронцов поднялся из кресла и мягкими движениями направил детей к мадмуазель Жардин.
– У вас столько вопросов! Если отвечу на все, не о чем будет говорить за ужином, – сказал он.
– К ужину другие вопросы появятся! – воскликнул Миша.
– Что ж, устроим состязание, – ответил отец. – Победитель тот, кто принесет больше вопросов, но одновременно и больше ответов. Так что не ленитесь на занятиях.
Мадмуазель Жардин увела детей. Воронцов взял юношу под руку, и они покинули кабинет.
Сотрудники миссии собрались в большом зале.
– Знакомьтесь, милостивые государи, – произнес Семен Романович по-русски, – князь Кирилл Карлович Карачев.
Юноша с достоинством поклонился. Воронцов с улыбкой добавил:
– Моя дочь заметила, что все слова в имени князя начинаются на «К». Дон Квадро.
Трое из присутствующих, в их числе и Чернецкий, поддержали шутку коротким, но одобрительным смехом. Еще двое смотрели на юношу так, словно ждали, что им объяснят причину всеобщей радости, и тогда они тоже порадуются. Как выяснилось в процессе знакомства, то были англичанин доктор Парадайз и швейцарец мусье Жолли.
Русскими сотрудниками миссии оказались Василий Григорьевич Лизакевич, Андрей Васильевич Назаревский и Хрисанф Иванович Чернецкий. Последний перевел на французский язык сказанное Воронцовым. Доктор Парадайз и мусье Жолли кивали, однако выглядели разочарованными. Они ожидали, что Воронцов говорил о некоем выдающемся достоинстве самого князя Карачева, а не о том, как его окрестила одиннадцатилетняя дочь министра.
Юноша понимал природу интереса в устремленных на него взглядах. Все словно ожидали, что князь немедленно поразит их выдающимися дарованиями. Такое внимание Кирилл Карлович отнес на родство. Заслуги князя Евстигнея Николаевича были известны. Теперь всем не терпелось оценить юношу. Каков он: приумножит ли славу великой фамилии или окажется вертопрахом. В последнем случае его и по имени называть не станут. Будут только вздыхать и приговаривать, как не повезло князю Карачеву с племянником.