Его никогда не выпустят. Его срок – вечность. Никаких свиданий, никаких посылок. Он теперь исключение. Шестьдесят восемь эпизодов. Шестьдесят. Восемь. Эпизодов. Его звали Канис. Никто не знал его настоящего имени, когда полицейские опера били его в кровь в допросной, он только смеялся над их жалкими попытками. Его нет в базе, нет ни отпечатков, нет данных. Он просто призрак. Даже здесь, в его новом прибежище, которое должно стать его последним домом, он понимает, что никто и никогда не узнает, кто он такой.
Канис еще не успел свыкнуться с тем, что остаток жизни ему придется провести здесь, как состоялся этот странный разговор с неизвестным ему подполковником. Канис хорошо помнил тот памятный диалог, когда ночью в камеру ворвались охранники, скрутив отчаянно отбивающегося уголовника, они с трудом заковали его в наручники и потащили по коридору. Они привели его тогда в допросную, где его ждал офицер в зеленой форме с погонами подполковника на плечах. Весело глядя на Каниса, офицер только коротко бросил:
–Ну!?
–Ну!? – в тон спросил Канис.
–Куришь?
–А есть? – ощерился тот.
–На, – офицер достал из кармана пачку, быстро раскурил сигарету и протянул уголовнику, – покурим?
–Товарищ полковник… – предупреждающе проговорил стоящий возле стены сержант. Прежде чем конвоир успел предостеречь, Канис рванулся вперед и попытался укусить подполковника, но тот ловко отдернул руку с сигаретой и весело рассмеялся, – забавный! У меня кот такой же был! Больно любил на меня набрасываться! Злой кошак… прямо как ты. Скалишься, набрасываешься, а в глазах то тоска…скоро совсем тут загниешь, а жаль такой талант губить. Сколько эпизодов не доказали!? Сколько не нашли… веселые деньки прошли. А какая у тебя была группировка! Это же шедевр! Ты знаешь, я изучал твою ОПГ и пришел к нескольким выводам, которые меня порядком удивили. Первое – отсутствие самого названия вашей группировки, это мне понравилось невероятно. Формально вас и прозвали в деле «Призраками». Когда работал вы меня зацепили – почти полное отсутствие возможностей идентификации, никаких татуировок, никаких имен, никакого жаргона. Снимаю шляпу, мне понравился подход к работе. Сколько он здесь!? – повернулся офицер к стоящему у стены сержанту.
–Два месяца. – Отрапортовал тот.
–Два месяца… – кивнул подполковник и подмигнул Канису, – пока кровь то бурлит! Еще держишься, бродяга! А потом то что!? Тебе же тут гнить всю жизнь, с удовольствием бы посмотрел на тебя старого и немощного, огрызающегося и лающего как старый пес. Это того стоит. Я уверен.
–Ты что, дурак!? – поднял брови Канис. – я выйду и отрежу твою глупую голову, подполковник.
–Сержант, выйди, – проговорил офицер, – закатывая рукава.
–Есть! – коротко козырнув, молодой парень выскочил из допросной.
–Ты думаешь, ты меня запугаешь? Чего ты хочешь вообще!? – спросил Канис.
–Хочешь выйти!? – вдруг спросил подполковник.
–А ты как думаешь, голова пустая!? – совершено спокойно проговорил лидер группировки в ответ.
–Действительно, что это я, – хмыкнул подполковник и посмотрел Канису прямо в глаза, – есть предложение. Ты же не дурак, я вижу, голова у тебя работает, но больно не в том направлении. Слушай меня и не перебивай, вы все тут смертники, никто тебя кормить не намерен, скоро вас всех просто перебьют. Выбросят подальше и заставят жрать друг друга. Вот и весь план, но тебе я дам шанс. Шанс спасти твою шкуру. Ты слушаешь меня? – внимательно посмотрел офицер в глаза Канису.
–Да, господин начальник, – вежливо ответил тот, при этом в его темных глазах мелькнула легкая тень издевки.
–Вот, – подполковник положил перед ним небольшой конверт, – ты читать умеешь!?
–Умею, умею, – закивал уголовник, – а что там!?
–Это бонус! – щелкнул по носу Каниса подполковник, – ты у нас уникум и положение в мертвой зоне будет особенным. Как ты себя кличешь!?
–Канис, – ответил тот.
–Будешь моим козырем, Канис, – ответил тот, – почитай, подумай. Вся твоя группировка будет рядом с тобой, об этом я позабочусь.
–А если не соглашусь!?
В ответ чекист лишь пожал плечами. Этой же ночью в его камеру снова ворвались охранники. На этот раз схватили уже его соседа и точно также выволокли из камеры. Когда Канис осторожно повернул голову, дверь уже захлопнулась. Рванув к железной двери, он отчаянно заколотил кулаками по металлу:
–Меня! Возьмите меня!
Спустя считанные секунды дверь отворилась и охранники сбили уголовника с ног. Один из них ударил его по лицу дубинкой и заорал:
–Ты че, мудак, охерел?
–Возьмите… – прошептал Канис, глядя на него. – Возьмите меня. Зачем вам этот Иваненко? А я…
–А ну заткнись! – удар дубинки снова заставил Каниса замолчать.
Уголовник только лежал на полу и скулил, глядя, как охранники выходят из камеры. Прежде чем запереть дверь, один из них сказал:
–Мудак, тупорылый. На Таймыр твой Иваненко полетел.
–Таймыр?
–Слышь, Серег, – второй охранник посмотрел на товарища, – давай закрывай уже. Какой еще Таймыр, а?
–Какой-какой, полуостров который, – хмыкнул в ответ тот, запирая дверь. – А кто их там искать будет? Там и закопают.
