Слабое утешение — прежде чем они с Марьянеком кончили играть, пришло еще четверо ребят. Элька и Томек, с пучком маковок, прямо с огорода. Тотек Пшивлоцкий — все-таки грустный, несмотря на их разговор в замке, — вероятно, опять помогал матери в магазине. И наконец, когда Агнешка продолжила занятия, присоединив к обществу Фонфелека несколько кукол из маковок в бумажных туниках, в класс, запыхавшись, вылупив глаза, будто попал сюда по ошибке, влетел еще один мальчишка. Постояв минутку в дверях, он сверкнул быстрыми глазенками из-под поломанного козырька, с чувством высморкался и — исчез. Впрочем, как выяснилось немного позже, этот Петрек Оконь, племянник того Оконя, что играл на контрабасе, сделал свое дело. Потому что прямо из школы он помчался на пастбище, где всем, кому мог, рассказал, как новая учительница развлекала и учила его целый час, а то и больше.
Пастбище и для Агнешки стало первым объектом разведывательных действий. Тут помогли и Павлинкины дети, и Флокс — как приманка, и даже кусочки сахару, распиханные по всем карманам. Стражи коров и коз, расположившиеся на островке среди болот, не переутомляли себя работой при исполнении служебных обязанностей, действуя согласно законам дикой пастушеской кооперации. Агнешка уговорила их собраться возле общего костра и, пока пеклась картошка, умудрилась как бы невзначай, в свободной манере, но весьма краткой форме провести беседу об истории огня от Прометея до солнечных батарей. Слушали все, и, надо сказать, довольно внимательно. А от более или менее прирученных пастушков проще и короче стал путь к деревенским избам. И прежде всего благодаря уже завязанным знакомствам. Гене Пащук Агнешка отнесла валерьянки. Коздронева — о чудо! — угостила ее орехами, правда, быть может, потому, что самой ей грызть их почти нечем. Навестила Агнешка и рыбаков в небольшой обособленной колонии на самом краю деревни, близ заброшенной пристани. Жили они бедно, преимущественно по-холостяцки, потому и детей там не было. Петрека Оконя Агнешка не нашла, зато у его родителей застала Юра Пащука, который переплыл озеро, как ей показалось, специально для того, чтобы похвастаться, до чего же хорошо ему в Хробжицах живется. А может, он привез Терезке Оконь послание от молодого Кондеры, потому что девушка, словно на невидимых крылышках, радостно порхала по комнате. Агнешка условилась с Юром, что он перевезет ее на ту сторону, в Хробжицы. Она задумала это путешествие раньше и поэтому поспешила воспользоваться оказией. Когда? Да хотя бы сегодня, сейчас. Но уж если отвезет, должен и обратно привезти. Хорошо, конечно, привезет. Только ему еще надо заскочить домой. Это Агнешке на руку, потому что у нее в программе еще старуха Варденга. Все в порядке, встретимся через полчасика. Где? В маленьком заливчике, там, где первый раз, вы знаете.
Агнешка явилась первой, потому что в доме Варденги ей долго задерживаться не пришлось. Ее до сих пор разбирает смех при воспоминании об этом визите. Когда она вошла в кухню, Мундек-щеголь смазывал волосы взболтанным яйцом. Увидев Агнешку, он выскочил через окно в садик. А вслед за ним и рыжий Теофиль. Осталось после них разбитое зеркальце, которое выронил младший, и желтые пятна на стеклах. Агнешка подождала немного, но никто из взрослых не показался. В комнате беспорядок, запустение, печь простыла, по углам пустые бутылки.
Повсюду, куда бы она ни заходила, по углам пустые бутылки. Болезнь Хробжичек. Бедствие.
Агнешка и на эту тему заводила разговоры. Деликатно, чтобы никого не задеть. Женщины — те сетуют, жалуются. Но робко. Говорят о лодырях, о мотовстве, о скандалах, но называть вещи своими именами боятся. И больше в этом апатии, чем возмущения. Школьных дел Агнешка касалась еще осторожнее. Никаких официальных напоминаний, никаких настойчивых уговоров. Она ограничивалась лишь намеками — мол, учение, конечно, идет на лад, дети приходят каждый день (о том, сколько детей и чьи они, Агнешка лукаво умалчивала), в следующий понедельник все получат тетради и письменные принадлежности, а потом за них придется уплатить из школьной кассы, которую они создадут сами. Ух ты, недоверчиво удивляются кумушки, кто ж это будет в кассу деньги вносить. Не бойтесь, мы сами для себя заработаем, достаточно существует способов, более верных, чем торговля самогоном. Ну что ж, дай-то бог. Бог не даст, самим заработать надо. А пока велось это взаимное прощупывание, пока народ привыкал к виду городской барышни (я не из города, призналась Агнешка Пащуковой, я в деревне родилась, как и все вы…), удалось затронуть несколько основных проблем. Затем, после того как внутренние политические отношения были установлены, пришел черед дипломатическо-разведывательной деятельности в более широких масштабах. Вот хотя бы неофициальный визит в соседние Хробжицы.
Юр Пащук подплыл к заливу с баульчиком на корме лодки и кровоточащей ссадиной на щеке.
— Что случилось? — испугалась Агнешка. — Отец?
— Нет.
— Кузнец?
