Сын зло взглянул на отца, но фон Геттенберг терпеливо и с тайной улыбкой ждал его реакции, не сомневаясь в ответе.
- Конечно, я не откажусь от Вайсбау! Что я - сумасшедший?!
- А раз так, то предоставь Агнесс её судьбе! Впереди тебя ждёт ещё немало женщин, не менее желанных и красивых, чем фройляйн фон Крайц!
Неизвестно, что думал после этого разговора Эрвин об отце, но он больше не стал задавать вопросов об Агнесс, а кротко осведомился:
- Когда я смогу выехать в своё владение?
К такому повороту дела фон Геттенберг ещё не был готов, поэтому ответил уклончиво:
- Мы позже решим этот вопрос! А сейчас... я бы хотел отдохнуть!
Но когда малахольный мальчишка покинул спальню, выяснилось, что его воспитатель медлит уходить.
- Зачем ты отдал Эрвину Вайсбау?- недоуменно осведомился Фриц. - Не слишком ли большой кусок для сопляка? Он и так-то не подарок! Пусть бы эта девка и дальше мыла ему уши да штопала рубашки!
Фон Геттенберг с удовлетворенным вздохом вытянулся на кровати.
- Да причём здесь пленница! Что-то подобное давно уже крутилось у меня в голове, - признался он, - мальчишке надо заняться серьезным делом! Согласись, что учиться управлять крепостью всё-таки лучше, чем тратить неуемную энергию на устройство пакостей всему семейству!
Фриц немного потоптался на месте, прежде чем удалиться восвояси.
- И всё-таки... - в раздумье протянул он, - лучше бы ты отдал Эрвину эту девушку! Она хорошо на него влияет!
- Не хватало ещё, чтобы над этой шальной головой поработала какая-нибудь девчонка - тогда у него окончательно мозги снесет! Впрочем, он сам отказался от неё, - устало хмыкнул граф, - тем самым доказав, что уже не ребёнок!
- Вот именно.... не ребёнок! Он только выглядит таким дохляком, а на деле в ноябре ему уже тринадцать. Отдал бы его кому-нибудь в оруженосцы!
- Кому? Разве кто о трёх головах доверит ему своё оружие, без страха быть убитым в собственной постели!
- И то верно...
ЭРВИН.
- Скажи мне, Фриц, ум - это тоже оружие?
- Я скажу больше: без него любой меч превращается в простую палку!
Старый рыцарь с беспокойством наблюдал за своим нервно мечущимся по крепостной стене воспитанником. Ночь уже зажгла над замком первые звезды, и прохладный ветер овевал разгоряченные лица, прилетая откуда-то с полей за городскими стенами. В замке пировали, празднуя возвращение хозяина, но Эрвин в силу возраста уже должен был покинуть торжество, о чём, кстати, не сожалел. Другие мысли занимали его голову!
- Отец прав! У меня нет подвластных рыцарей, чтобы покорять замки. Меч ещё слишком тяжел для моих рук. Правда, из арбалета я стреляю неплохо, но этим умением многого не добьешься!
Встревоженный воспитатель поймал юнца за край камизы:
- Не мельтеши! И быстро отвечай - что ты задумал?
- Я не хочу, чтобы Агнесс стала блудницей!
- Ты взял Вайсбау!
Эрвин волком глянул на воспитателя.
- Я помню!
- А раз помнишь, то выбрось девушку из головы! Ничего особо плохого с Агнесс больше не случится. Когда мужчины врываются в захваченный замок, они испытывают такое чувство... - Фриц замялся, подбирая нужные слова, - тут и радость, и азарт, и опьянение победой, и ощущение всемогущества. Сам когда-нибудь поймешь! В тот момент Пауль мог, конечно, обойтись с девушкой грубо. Но прошло время, он успокоился, и думать о фройляйн забыл! Сейчас по приезде осмотрится и выдаст её замуж за нужного человека. Так что... не горячись!
- А что, если...
- Я не желаю ничего больше слушать! Ещё одно слово, и, клянусь своим мечом, я лично выдеру тебя, да так, что ты месяц сесть не сможешь! Отправляйся спать!
И, о чудо, несносный мальчишка заткнулся и покорно поплелся восвояси, а раздраженный Фриц вернулся в пиршественный зал.
Веселье было в самом разгаре. Несмотря на то, что было довольно тепло, полыхал гигантский камин, пытавшийся бороться с сыростью - извечным бичом всех помещений такого рода. Вытяжной колпак конической формы с выступающими стойками образовывал нечто вроде домика внутри огромной комнаты. Перед ним в форме каре стояло несколько столов, накрытых нарядными скатертями, за которыми восседало около тридцати человек.
Внутри пространства между столами метались слуги с блюдами и выступали мечущие горящие факелы жонглеры.
Фриц нашел глазами племянника. Пауль сидел на украшенном слоновой костью стуле на хозяйском возвышении в окружении семьи: жены, дочери, снохи и сына. Он был в прекрасном расположении духа. Старый рыцарь оглядел скамьи для менее знатных домочадцев: на одной из них скромно жалась между двумя рыцарями Агнесс. Судя по понурой голове, девушка не разделяла общего веселья. Впрочем, Фрицу были понятны её опасения: неизвестно, что придет Паулю в голову относительно пленницы. И не исключено, что Агнесс мало понравятся его решения. Хмуро хмыкнув, он сел за один из столов, где ему было оставлено место в надлежащей близости к хозяину.
Между тем, общий разговор крутился вокруг намечающейся охоты.
- Объявился волк! - рассказывал отцу разгоряченный вином Зигфрид. - Невиданной величины! Пастухи жалуются: режет скот стадами, и ничего его не берет. Наглый словно оборотень!
