И, словно кто-то щелчком выключателя вернул ясность, Синицын отбросил одеяло, рывком соскочил на пол и нагнулся над Ванькиной кроваткой. Ванька сполз с подушки, лежал навзничь. Из открытого, с пухлой верхней губой рта вырывался тугой протяжный храп.
Синицын приподнял малышу голову, подсунул под нее подушку. Ванька открыл бессмысленные сонные глаза и закашлялся, будто залаял, — сухо, отрывисто, жутко.
— Ванька, Ванька! — позвал Синицын.
— Папа, — неожиданно страшным хриплым басом произнес Ванька и опять залаял прямо в лицо Синицыну.
Схватив Ваньку и укутав его одеялом, Синицын, как был босой, в одних трусах, бормоча: «Ванечка, ну что ты, что ты…», выбежал на лестничную площадку и прилепился пальцем к белой кнопке соседского звонка.
— Кто там? — спросил из-за двери испуганный женский голос.
— Это я, ваш сосед, Синицын. У меня очень плохо с ребенком. Откройте, пожалуйста. — Синицын никак не мог вспомнить, как зовут соседку. Они иногда встречались в подъезде, познакомились, здоровались, но на этом общение кончалось.
За дверью зашуршало. Дверь приоткрылась. Соседка, пожилая растрепанная женщина, и испугом оглядела Синицына через дверную цепочку.
— Что случилось?
Ванька опять закашлялся.
Дверь захлопнулась, цепочка с грохотом слетела, и соседка, распахнув дверь, вышла к Синицыну.
— Мальчик у вас? Какой славный…
Ванька почему-то испугался, махнул на нее рукой, собрался зареветь и весь затрясся в кашле.
— Неотложку надо, — сказала соседка. — Я сейчас, только возьму монетку.
Она скрылась в глубине темной квартиры и скоро появилась в наброшенной на халат шубе. Телефон-автомат был в подъезде рядом.
— Ничего. — Соседка запирала дверь на ключ. — Вы не пугайтесь. Идите к себе.
И она затрусила к лифту, шлепая стоптанными задниками туфель. До Синицына донеслись ее вздохи: «Господи, господи…»
Синицын, оставив свою дверь открытой, прохаживался с Ванькой на руках из комнаты в кухню, из кухни в комнату. Если бы не кошачьи глаза ходиков, он бы уверился, что время остановилось. Наконец лифт загудел, и вошла соседка, а за ней румяный врач — белый халат, шапочка, на шее стетоскоп, в руке черный чемоданчик.
— Я их внизу подождала, — пояснила соседка. — Молодцы — как скоро приехали.
Только взглянув на Ваньку и услышав его лающий кашель, врач определил:
— Ложный круп.
Потребовал кипятку, много кипятку и соды. Сода у соседки нашлась. Она принесла свой чайник и вскипятила на кухне два чайника и две полные большие кастрюли.
— Откройте горячий кран в ванной, — распоряжался врач.
Синицын до отказа вывернул вентиль.
— Ничего, сойдет, — констатировал врач, сунув палец под струю.
Заткнули в ванне пробку, всыпали соду и вылили две кастрюли кипятку.
Зеркало над умывальником сразу запотело.
— Давайте больного.
Заперлись в тесной ванной комнате — Синицын с Ванькой на руках, врач и соседка с двумя чайниками. Синицын, по требованию врача, держал Ваньку над самой водой. Соседка лила в ванну кипяток из чайников, а врач, набросив на себя и на Ваньку мохнатую простыню, заставлял его дышать содовым паром.
— А в солнечной Бразилии, Бразилии моей, такое изобилие невиданных зверей, — приятным тенорком напевал под простыней врач.
Больному врач очень понравился. Ванька с готовностью проглотил таблетки и продемонстрировал, как умеет показывать горло без помощи чайной ложки.
— Браво! Артист! — оценил Ванькины способности врач и обратился к соседке: — Запомните, бабушка…
Соседка смутилась.
— Я ихняя соседка, — сказала она, указывая на Синицына.
— Тогда проинформируем отца, — бодро исправил свою оплошность врач.
Синицын все внимательно выслушал: ОРЗ — значит острое респираторное заболевание. Ложный круп — это отек в горле. Форма легкая. Но может усложниться. Если опять повторятся хрипы — содовый пар и немедленно вызвать неотложку. Тогда Ваньку заберут в больницу. Вот рецепты на лекарства. Синицыну, очевидно, нужен бюллетень? Или мать будет сидеть с мальчиком?
— Моя мама скоро приедет, — обнадежил Ванька врача.
— И прекрасно. Значит, все-таки бюллетень?
Синицын и соседка провожали врача до дверей.
— Я ему дал димедрол, он должен хорошо заснуть. Прислушивайтесь к нему внимательно. — Врач остановился в дверях и задумался. — Да, лекарств у вас сейчас, конечно, нет. Я вам оставлю немного олететрина. — Он открыл чемоданчик и сунул Синицыну облатки. Щелкнув замками, признался, улыбаясь: — Вы ведь клоун, верно? Я вас смотрел. Обоих. Здорово!
И, тряхнув Синицыну руку, исчез.
Соседка пошла к себе, поставив Синицыну условие, чтоб он ее позвал, если понадобится. Синицын поблагодарил.
— Простите, я забыл ваше имя-отчество.
— Зовите просто Мария. У меня отчество трудное: Евтихиановна.