Он выждал тишину и, открыв глаза, впился взглядом в Аримаса. Лицо Аримаса было белее войлоков царского шатра. Он стоял прямо, выпятив грудь, только пальцы судорожно мяли края короткой куртки.
— Моя жена — свободная скифянка… Агния…
— Врешь! — Мадай вскочил. Красный плащ метнулся за ним, накрыв и загасив светильник. — Врешь! — Мадай, дергая щекой, приблизил свое побагровевшее лицо к лицу Аримаса. Они почти соприкасались носами. — Она отродье моего раба и моя рабыня. Понял, кузнец? — Он круто повернулся и пошел в глубь шатра, волоча за собой плащ.
Я делал над собой неимоверные усилия, но слезы заполнили мне глаза и теперь скатывались по лицу… Я не стал их утирать.
Мадай мерил шатер широкими шагами.
— Впрочем, — сказал он, останавливаясь и глядя вверх, под очажной заслон, откуда ясным потоком потек утренний свет, — ты можешь ее выкупить. Что ты дашь мне за нее?
— Все, что имею! — крикнул Аримас.
— Все, что имеешь, — медленно повторил Мадай. — Молот и наковальню, пару коней с кибиткой да десяток худых баранов. Недорого же ты ценишь царскую рабыню.
— У меня больше ничего нет, царь.
— Опять врешь, — сказал Мадай. — У тебя есть глаза. Твои глаза, которые сумели увидеть лик Великой богини, незримый для простого смертного. Давай меняться: я верну тебе мою рабыню, твою жену, а ты оставишь мне свои глаза. Что, согласен?
— Да! — не раздумывая ответил Аримас.
— Люди! Люди! — запрокинув голову, кричал Аримас. Дождь хлестал ему прямо в лицо. Кровь из пустых глазниц залила щеки, бороду и двумя темными полосами проступала на мокрой куртке. Агнию он крепко держал за руку.
Люди, сбежавшись со всех сторон огромного лагеря, широким кольцом обступили кузнеца и его жену. Все молчали, потрясенные, не смея даже перешептываться.
— Люди! Люди! — звал Аримас.
— Мы здесь, кузнец! — крикнул кто-то из толпы. — Мы с тобой.
— Я Аримас, внук Мая-кузнеца, свободный скиф. Вот моя жена. — Он поднял руку Агнии, сжав ее в своей ладони. — Я любил ее, люди, и думал, что она любит меня. Но она обесчестила и себя и меня.
Он повернул к Агнии голову, взглянул пустыми глазницами. Потом снова запрокинул лицо и закричал:
— Вы все видите: я смыл бесчестье своей кровью! Пусть и она смоет своей!
Он протянул к толпе руку, растопырил пальцы:
— Кто-нибудь, дайте мне меч.
Пожилой скиф вошел в круг, вынул меч-акинак из старых ножен, поцеловал клинок и вложил рукоятку в ладонь Аримаса.
— Свободные скифы! — Аримас поднял меч высоко над головой. — По законам скифской воли спрашиваю вас: кто хочет взять в жены обесчещенную эту женщину? Пусть выходит биться со мной, чтобы своей кровью смыть ее позор.
Все глядели на меня, когда я вступил в круг.
— Есть ли кто-нибудь? — выждав, крикнул Аримас.
— Есть! — многоголосо ответила за меня толпа.
— Назовись! — Аримас крутил головой, пытаясь угадать, где стоит его будущий противник.
— Я, Сауран, сын сколотов, свободный скиф, хочу взять в жены эту женщину и обещаю, соблюдая обычай, биться с тобой до первой крови.
Клинок дрогнул в руке Аримаса. Я повернулся и оглядел круг:
— Пускай давший свое оружие подойдет и завяжет мне глаза.
Пожилой скиф подошел и положил мне руку на плечо.
— Доверяете ли вы, люди, этому человеку судить наш поединок?
— Доверяем! — закричали голоса. — Пусть поклянется!
— Клянусь! — громко крикнул скиф. — Клянусь недремлющим пламенем великого бога Агни!
Я сбросил куртку, снял рубаху и, разорвав, подал скифу длинную полосу ткани. Сложив ее вдвое, он обвязал мне глаза, туго стянув узел на затылке.
— Отведите женщину в сторону, — услышал я голос пожилого скифа и шлепанье многих ног по грязи. Потом настала тишина, только дождь шелестел.
— Агой! — И скиф легонько толкнул меня в плечо.
Я пошел, неуверенно ступая, выставив вперед руку с мечом. Повязка сдавливала голову, врезаясь в переносицу. Пройдя совсем немного, я остановился и прислушался. Постепенно сквозь шум дождя я начал различать чьи-то осторожные шаги впереди слева. Тогда я нарочно сильно ступил в грязь несколько раз и снова замер.
Шаги затихли, но скоро послышались снова, приближаясь. Совсем приблизились. Я сделал короткий, несильный выпад в пустоту и, присев, закружил меч перед собой, стараясь оборонить голову и грудь. Вдруг болезненный укол сзади в лопатку заставил меня круто развернуться. Меч Аримаса свистнул у меня над головой, сталь задела о сталь, я рассек клинком воздух, поскользнулся и упал.
Я неловко пытался вскочить, когда услышал голоса людей и шлепанье чьих-то ног по воде. Кто-то навалился на меня, снова отбросив на землю, потом толпа взревела, тело, придавившее меня, дернулось, чьи-то руки сорвали с глаз повязку.
Сначала я увидел Аримаса, топтавшегося на одном месте, в двух шагах от меня, и только потом…
Пожилой скиф быстро поднял на руки беспомощное тело Агнии.
— Продолжайте! — крикнул он твердым голосом и, поймав мой взгляд, отрицательно помотал головой.
Люди надвинулись так тесно, что, протянув руку, я мог бы их коснуться, я посмотрел на Аримаса. Клинок его меча был весь в крови. Аримас сделал несколько неверных шагов в сторону толпы. Люди отхлынули.