— Ты у меня спрашиваешь? Спроси у Вадика!
— Как будто ты не знаешь, как он со мной разговаривает!
— Ну, — пожала плечами Светлана, — со мной он нормально разговаривает. Когда мне нужно что-то узнать, я спрашиваю у него, он отвечает.
— Он поэтому не ездит к нам? Не хочет вопросов? — спросила мать, удивив неожиданным прозрением.
— Мама, я тебе еще раз говорю. Если ты хочешь что-то знать, спроси у Вадика. Блин, это не ему военным атташе быть, это мне надо быть военным атташе! Вечно шпионю на две стороны, дипломатические отношения между вами налаживаю. Не дождетесь больше. Разбирайся со своим сыном как-нибудь сама.
Все беседы мать как правило завершала обобщениями. Света все ждала, когда же она что-нибудь этакое выскажет, но мама не успокаивалась:
— Зачем надо было самым вульгарным образом лезть в их отношения?
— С чего ты решила, что он туда влез самым вульгарным образом? — Светлана внутренне вздрогнула, представив, что могла наговорить Анна Игоревна.
Мать Реймана, передвигающаяся исключительно под конвоем собственного величия, в выражениях не постесняется. То, что Регина ушла к Вадиму, для всей семейки удар ниже пояса. Так что поливать Вадькину Реню грязью будут с особым пристрастием. Правда, матери этого не объяснишь.
— Потому что я прекрасно знаю своего сына! — Каждое свое слово Ангелина Дмитриевна сопровождала коротким взмахом руки.
— Мне кажется, мама, ты слегка преувеличиваешь.
— Нисколечко. Вадим дверь открывает ногой, в то время как руки у него свободны. И неудивительно! Такой уж у него характер!
— Да-да, конечно. Все было идеально и красиво, прям как в сказке, а потом появился злодей Вадик и все испортил.
— А из-за чего Владислав с ней расстался, как думаешь? Из-за кого? Когда Вадим привез ее в ресторан, я думала, что это случайность. Когда он сказал, что отнимет ее у Владика, я думала, что это шутка. Дурацкая, но шутка! Я даже представить не могла, что он рассорит их!
Света вспылила:
— Что ж тебе Анечка не рассказала, раз она в курсе событий? Что-то Вадик со мной баб своих не обсуждает, я и знать не знаю, из-за чего он с ними расстается. И уж тем более не знаю, из-за чего он с ними сходится. А Владику, кроме мамкиной юбки, нечем сопли подтереть?
— Это еще отец не знает!
— А что отец? Узнает отец — и что?
— Скандал будет, вот что!
Наступило мрачное молчание. Настроение у матери окончательно испортилось. Она прижала руки к вискам, всем видом показывая, что ее одолела сильнейшая головная боль.
Скандал будет — Света не сомневалась. И не только с отцом. Вадим не умеет ругаться с одним человеком — если Вадим ссорится, то Вадим ссорится со всем миром.
Света поднялась, молча подала матери таблетку и стакан воды, хотя сомневалась, что головная боль ее действительно так мучила.
— Ты всегда принимаешь все близко к сердцу, вот сейчас точно не нужно драматизировать. Даже если Вадим стал встречаться с Региной. Даже если до этого Регина встречалась с Владом.
Ангелина Дмитриевна выпила полстакана воды мелкими глотками. Потом она долго смотрела на воду сквозь прозрачное стекло и громко вздыхала, словно набиралась смелости сказать что-то еще, но так и не набралась.
— Может, Влад и Регина не подошли друг другу, — продолжила Света уже спокойнее.
— Все же хорошо было. Влад ее с родителями познакомил, Анечка говорила, что свадьбу ждет… — Мать схватила полотенце, которым еще недавно протирала фасады шкафов, и начала то складывать, то раскладывать его на столе.
— Мама, твоему сыну тридцать лет. Не лезь к нему в постель. Не лезь. Даже в спальню не заглядывай.
— Господи, да когда я у него последний раз в квартире-то была!
Ангелина Дмитриевна не удивлялась, что Света безоговорочно встала на сторону брата. У них с детства особенная связь. Они молчали об одном и говорили об одном. Действовали сообща, обходясь без лишних слов. Посмотрели друг на друга — посмеялись. Посмотрели еще раз — договорились о чем-то своем. Остальным только догадываться. Ангелина Дмитриевна даже немного обижалась, что Вадим сестру любит, кажется, больше, чем ее — мать. Если бы кто-то сказал ей, что нужно сделать, чтобы он стал всей душой открыт к ней, она бы сделала.
— И что теперь? — Прогладила пальцами заломы. Сложила вчетверо кусок вафельной ткани и снова прогладила.
— Хорошо, мама, давай поговорим. Теперь ты знаешь, что они встречаются. Но отцу ничего не говори.
Светлана сжала материнскую руку, останавливая ее беспокойные движения. Она решилась на более откровенный разговор. Вадиму это не понравится, но будет хуже, если оставить мать с той информацией, какую выдала «Анечка». Ангелина Дмитриевна сделала глоток воды, будто пыталась протолкнуть в себя слова дочери и переварить их.
— Не говори, мама, — повторила внушительно, уловив полный сомнений материнский взгляд.
— Хорошо, — нехотя согласилась родительница.
— Пусть все идет своим чередом. Вадим сам разберется. Будет скандал — Вадим разберется. Не будет скандала — Вадим разберется.
— Все как-то нехорошо… все не очень прилично… сначала с одним, потом с другим.
