- Можно, - Оуджи полностью проигнорировал издевку, увлеченный примеркой новой пары ботинок.
- Все-таки так наши поиски будут намного эффективнее…
- Я закончил, - неожиданно сообщил астарт, направляясь к выходу в новой обуви, которая на этот раз удовлетворяла его по всем критериям.
Кайрэр вздохнул и последовал за своим напарником. Как же порой с ним бывает тяжело! Хотя если бы Тэйтро вдруг предложили сменить напарника, он бы отказался в любом из случаев. Нет, он никогда не оставит Оуджи, ведь лишь он один знает, что на самом деле творится на душе у этого астарта. Во всем боевом отряде Араэля нет никого, кто бы не боялся его или не презирал. У каждого там свои глупые причины, поэтому Кайрэр единственный, кто оказывает Оуджи поддержку, единственный, кого Оуджи считает своим другом. Без него этот парень уже давно бы сломался. Пусть у него характер далеко не сахар, но Кайрэр вполне доволен и тем, что есть.
Люди-ящеры обжили для себя один из самых известных в городе боулинг-клубов и все свое свободное от поисков пищи время проводили исключительно там. Когда астарты зашли внутрь, то их сразу же окатило волной веселья и шума. Ящеры играли в боулинг оторванными человеческими головами. Мерзкое зрелище, но этим отбросам до безумия нравилась их игра, ведь на кон был поставлен свежий труп военного, который получит набравший больше всего очков.
- Трофей будет моим, - прохрипел человек-ящер с длинным шрамом на добрую половину лица и, размахнувшись, сбил мертвой головой восемь из десяти кеглей. Все-таки демонические руки сильно мешали нормально играть бывшему лучшему игроку Вашингтона.
- Аха-ха-ха, - хрипло рассмеялся второй ящер. - Уже второй раз подряд пролетаешь.
- Заткнись! - зарычал первый ящер, злобно колотя по полу своим длинным хвостом.
Лишь двое из зараженных отказались принимать участие в этом балагане. Дин лежал на ободранном диване, закинув руки за голову, и с нескрываемым отвращением наблюдал за игравшими. Он знал, что не выиграет, даже если будет стараться изо всех сил, поэтому даже не пытался. Его злило то, что, будучи теперь монстром, он все равно проигрывает. Почти ничего не изменилось с тех самых пор, как он жил на станции метро, разве что окружение стало немного иным, а голод мучил даже еще сильнее, чем раньше.
Вторым незаинтересованным в глупой игре ящером оказался Мэтт, который лениво наблюдал за остальными, прислонившись к облупившейся стене. Его не интересовал ни трофей, ни выигрыш, ни веселье, получаемое от игры. Мэтью думал о Рэйто. Где сейчас его лучший друг? Жив ли он еще? Хотелось покинуть это пропахшее гнилью место и отправиться на поиски, но нельзя. С одной стороны его держал здесь запрет того ненавистного астарта на прогулки по городу, а с другой то, что Рэйто больше не считает его тем, кем он был до превращения, да и голод еще слишком тяжело контролировать. Он ведь может рядом с ним снова потерять контроль и попытаться сожрать бедного парня. Рэйто ненавидит Оуджи, поэтому Мэтт дал себе слово, что постарается узнать об этом астарте как можно больше, вычислит все его слабые места, а только потом свяжется с Рэйто и тот поймет, что где-то глубоко внутри этого мутированного тела все еще живет прежний Мэтью.
- Отбросы! - громом прозвучал голос Оуджи, и ящеры тут же притихли, резко обернувшись на звук. - У меня для вас задание.
- С-слушаем, босс, - в страхе зашипели монстры.
- Нужно отыскать в этом вонючем городе одного мелкого астарта, - скомандовал Найтро. - Надеюсь, вам не нужно объяснять, как он выглядит?
- Нет, босс.
- И не важно как, но он должен быть живым! А теперь живо побежали выполнять приказ!
Ящеры поспешно сорвались с места, позабыв о желанном трофее, и бросились на поиски мальчишки, опасаясь гнева своего босса. Последним здание покинул Мэтт, который не особо спешил или беспокоился о последствиях, что не ускользнуло от зорких глаз Оуджи. Опять этот! Все же с ним что-то не так. Может, на парне сказалось то, что ранее он был заражен другим вирусом?
- Живее, отброс! - рыкнул Оуджи, сильно пнув Мэтта в спину, когда тот проходил мимо стоящих в дверях астартов.
Чуть не потеряв равновесие, ящер зашипел, но оглядываться не стал. В два прыжка он оказался на крыше небольшого магазинчика, а оттуда спрыгнул на широкую улицу, ведущую прямиком к Белому Дому.
