— Да нормально прошло. Как планировали. После залпов лодка ушла на максимальную глубину, выбросила обманку[10]
— Они наверняка подгонят туда корабли и будут разыскивать обломки лодки, — министр с сомнением посмотрел на адмирала.
— Перед уходом один из наших эсминцев сбросил специальные шары металлизированной резины, как только они коснутся дна, насосы закачают в них воду и при сканировании с поверхности их вполне можно принять за обломки подлодки. Глубина там около пяти тысяч метров, рельеф дна рваный. Обнаружить затонувшую лодку будет очень сложно, а уж проведение полномасштабной спасательной операции сейчас практически невозможно — зима, через сектор идет циклон за циклоном. Большое волнение и ветер. Нет. Уверен, что они не полезут в воду. Хотя подводный беспилотник послать могут. Но, опять же, на такой глубине нужен специальный аппарат, пару недель подготовки и месяцы поисков. Вообще то, при поиске подлодок обычно рассчитывают на бортовые сонарные маяки, но в нашем случае, сами понимаете, в секторе будет стоять полная тишина.
— Будем надеяться, что они не станут тратить время и ресурсы, на то, чтобы возиться с «лодкой изгоем», тем более наши корабли ушли из сектора, и они могут охранять свои секреты с поверхности, — Мальцев довольно улыбнулся, глядя на, стоящую в доке, «Кентукки», и спросил: — А спутники?
— Лодка шла под крейсером. Да и погода — сплошная облачность. Сверху ее невозможно было заметить. Большую опасность представляли разбросанные американцами вдоль Северо-западного хребта[11]сонары, но мы включили генераторы помех на полную. Сомневаюсь, что они в этой какофонии смогли уловить шепот винтов «Кентукки». Во всяком случае, наш «морской охотник»[12] подводного сопровождения, который шел в паре километров от группы ничего услышать не смог. Когда наши корабли отвели подлодку на тысячу километров на северо-восток за зону контроля американских сонаров, она снова перешла в спящий режим и через несколько часов пристроилась под специально оборудованным танкером, который и провел ее через Авачинскую Губу сюда, в бухту Крашенинникова.
— Молодец, адмирал! Нет слов — молодец! — Мальцев, в который раз за вечер пожал Черненко руку.
— Да я то, что… Без грушников[13] вообще бы операции не было. Это они раскрутили капитана «Кентукки». Мне оставалось только сымитировать атаку, подойти и сопроводить подлодку в наш сектор.
— Да, ребята сработали четко, — министр обороны оглянулся, что-то я тут из ГРУ никого не вижу.
— Они уже давно на лодке. Их команда была на «Лазареве». Спустились на подлодку, как только крейсер оказался над ней, — сообщил Черненко.
— Спецы! Ничего не скажешь, — одобрительно кивнул министр. — А сколько там осталось из экипажа и как вообще капитану удалось взять лодку под контроль?
— Насколько я знаю, капитан пустил в отсеки отравляющий газ и весь экипаж погиб.
— Газ? — министр удивленно посмотрел на адмирала. — Как это?
— На американских кораблях есть такая функция. Можно пустить в отсеки отравляющий или парализующий газ в случае бунта экипажа, захвата судна террористами или другой чрезвычайной ситуации.
— Вот маньяки! — проговорил кто-то из офицеров стоявших сзади. — Капитан, что, не мог пустить парализующий газ вместо отравляющего?
— Насчет маньяков — не спорю, — продолжил адмирал — А насчет газа… с капитаном работало ГРУ. Я не знаю, какие у него были инструкции.
— И что, один человек может управлять подводным ядерным ракетоносцем, способным стереть с лица земли крупную страну? — удивленно спросил министр обороны.
