— После завтрака каждый день в десять часов мы спускаемся на пляж. Владислав первым делом идет окунуться, а мы устраиваемся под своим постоянным зонтиком. Так и сегодня было. Я забыл очки и читать газету не смог. Дальнозоркость. Вот я и следил за заплывом Владислава. Он вошел в воду и поплыл. В какой-то момент мне показалось, что на его голове появилось странное темное пятно. Он совершенно седой, и его голова отчетливо видна над водой, а тут вдруг это пятно. И голова исчезла. Я думал, он нырнул, а его нет и нет. Мы с Арсеном подбежали к вышке, — он кивнул назад. Метрах в тридцати находилась спасательная команда, — позвали ребят на помощь. Я сам с ними поплыл, чтобы место указать. Они его выловили и вытащили на берег. Вот тут мы все увидели. Спасатели побежали за врачом и звонить в милицию, но нам сразу стало понятно, что Прибыткову не поможешь.
Внезапно заговорил второй приятель погибшего.
— По моему мнению, стреляли из парка, что на склоне, либо из гостиницы. Короче говоря, под большим углом сверху. Я в этих делах толк знаю. И в горах Афгана бывал, и в Чечне. Сам когда-то держал снайперскую винтовку в руках.
Он говорил с легким кавказским акцентом.
— Да, мы уже отправили туда своих людей, — кивнул Москаленко. — Представьтесь, пожалуйста.
— Инвалид войны, полковник в отставке Акопян.
— Герой Советского Союза, между прочим, — добавил Кругов. — А всякая тварь таких людей, как кроликов подстреливает…
Генерала остановил мягкий баритон следователя, который все время молчал и водил мыском ботинка по морской гальке.
— А давно в Ялту приехал генерал Прибытков?
— Неделю назад.
— Кроме вас, он здесь с кем-нибудь встречался?
— Есть такое дело, — подал голос Акопян. — В городе у него живет одна зазноба. Любой зовут. Местная. Лет пять знакомы. Ее он навещал. Не каждый день, конечно, но, как говорится, остыть не давал. Владислав вдовец, и тут ничего зазорного нет. Она тоже одинока.
— Вы знаете, где ее найти?
— Нет, мы ее не видели, — вмешался Крутов. — Только по рассказам знаем, что живет она на улице Гоголя, а работает врачом в каком-то санатории.
— Сколько ей лет?
— Вероятно, пятьдесят. Об этом он ничего не говорил. Делал ей предложение, но она отказалась. Не хочет ехать в Москву, а он не может переехать в Ялту. Мне кажется, их отношения начали остывать. В прошлом году он ходил к ней каждый день и редко возвращался ночевать, а в этом сезоне был у нее пару раз и оба возвращался вечером домой.
— Каково было его настроение? — продолжал допрос Безбородько, поигрывая камешками под ногами.
— Ровным, — холодно ответил Акопян. — Генерал был сильной натурой, слюни не распускал и всегда держался ровно.
— Что вы думаете о его гибели? — спросил подполковник.
Кругов пожал плечами.
— Ума не приложу.
— Ищите корни в Москве, — добавил бывший афганец.
— Спасибо за помощь.
Сыщики направились к площадке, где курсировали лифты.
— Акопян прав, — тихо сказал Безбородько. — Корни придется искать в Москве. В любом случае дело придется передавать военной прокуратуре. Снежный ком накручивается. Нас в Москву не допустят, а москалям здесь работать не дадут.
— Как договорятся, — тихо буркнул Москаленко. — Прибытков был крупной шишкой. До международного скандала дело не дойдет, сторгуются, но от шумихи мы не застрахованы. Нашим-то писакам мы пасть заткнуть сможем, да и то на определенных условиях, а вот российским горлопанам рот не закроешь. Представляю себе физиономию нашего мэра, как только он услышит об этом убийстве.
— Тут престиж всего Крыма на карту поставлен.
— Черт! Предлагал же мне Крылов идти в отпуск, а я отказался. Так он сам ушел и в стороне остался.
— Какие у вас отношения были с Крыловым? — будто невзначай спросил Безбородько.
— Нормальные.
— Но вместо себя он оставил Тарасова, а не вас.
— Вполне объяснимо. Тарасов коренной ялтинец, а я пришлый. Ясное дело, Тарасов и должен занять место Крылова, как только старик уйдет на пенсию. Все закономерно. К тому же Тарасова каждая собака в городе знает, его уважают, ценят…
— Уважали и ценили. Тарасов мертв. И его тело найдено женой в постели со шлюхой.
— У каждого свои слабости.
— Мы видели, чем они заканчиваются.
Лифт поднял их на площадку перед столовой. Они прошли по кипарисовой аллее к воротам, где стояла вооруженная охрана.
— Сюда и мышь не проникнет, — задумчиво протянул Безбородько. — Не санаторий, а арсенал с ядерными боевыми головками.
— Так оно и есть. Каждый из толстяков, которых вы видели на пляже, знает столько, что его мощь будет пострашнее взрыва.
— Кстати, это мысль! Вряд ли мы сумеем быстро найти некую Любу пятидесяти лет, работающую врачом в санатории и живущую на улице Гоголя. А наше КГБ знает о ней больше, чем она сама о себе. Наверняка они держат на контроле всех приезжих генералов.
— Не уверен. В Ялтинском отделении стольких сотрудников не наберется. Их основная задача порт, туристы и местная мафия.
