Ворота раскрылись, и на территорию воинской части въехало четыре бронированных джипа. Машины миновали асфальтированную широкую аллею и остановились возле четырехэтажного здания штаба. Из первой машины вышло четверо человек: трое с автоматами и Савельзон. Щупловатый, сутуловатый, он выглядел на фоне своих бойцов котенком среди овчарок.
Из второй машины вышло еще трое. Так их набралась дюжина молодцов, и они начали разгрузку. Плотные мешки укладывались на тележку, завозились в здание и вносились в грузовой лифт. Со стороны командования также была выделена вооруженная охрана в количестве двенадцати человек. Груз был поднят на третий этаж и перенесен в кабинет командира полка.
Как только все работы были завершены, в кабинете осталось четыре человека – Ступка и его эксперт, Савельзон и его специалист по алмазам.
– Кажется, Ефим Федорович, мы подошли к последнему этапу нашего соглашения.
– Надеюсь, так, – скупо ответил генерал.
– В мешках пятьдесят три миллиона долларов. Будете пересчитывать?
– Нет, конечно. Мой человек проведет избранную проверку.
– Отлично. Я вам тоже доверяю. Трудно себе представить, что вы спрятали в подкладке несколько алмазов. Вы же не умеете их обрабатывать, не так ли?
Ступка указал на стоявший в углу мешок из жесткой толстой кожи. Савельзон кивнул своему человеку, и тот начал работу. Хозяева устроились за журнальным столиком, где стоял поднос с кофейником и чашки.
– И еще одна деталь, уважаемый Ефим Федорович. Я хотел бы, чтобы вы мне вернули все три каталога.
Генерал пожал плечами.
– Пожалуйста, но они потеряли свою силу и превратились в макулатуру.
– Это мы с вами можем так рассуждать, для нас они ничего не значат, но для кого-то они все еще являются документами, если хотите, уликами и даже доказательствами. Покупая у вас товар, я принимаю на себя всю ответственность за его судьбу и не хочу оставлять за собой следов. Каталоги должны быть уничтожены. Нет координат – нет тропинки, нет тропинки – невозможны поиски. Я не хочу, чтобы кто-то нашел пустую ямку вместо клада. Пустота – тоже свидетель, свидетель того, что там уже ступала нога человека. Может появится соблазн найти этого человека и узнать, кто его послал. Так что, генерал, сила каталогов еще не сошла на нет. Змея без жала все равно наводит страх.
– Присоединяюсь к вашим опасениям, но мы сделаем иначе. Мы сожжем каталоги здесь и сейчас. Превратим улики в пепел. Не возражаете?
Савельзон возражал, но вслух ничего не сказал. Сейчас не до того было. Нервишки у всех шалили. Речь шла не о карточном выигрыше.
Ступка сжигал по одному листу и бросал остатки, обжигавшие пальцы, в железное ведро. Таким образом он старался отвлечься и не видеть работы экспертов. Огонь успокаивал нервы, однако руки генерала тряслись, как у заправского алкоголика.
Савельзон держался спокойно. Этот человек за свои неполные пятьдесят повидал немало. Он умел выигрывать и проигрывать с одной и той же маской на лице.
Через час спектакль был закончен. Тяжелый кожаный мешок перекочевал в одну из машин, куда сел Савельзон. Ворота открылись, и четыре джипа выехали на улицу.
Литвинов взял в руки рацию, наблюдая из окна белых «Жигулей» за движением эскорта.
– "Третий", я «первый», они направились к Ярославскому шоссе. Берите их под контроль. Товар во второй машине вместе с хозяином. Установите сменную цепочку, но только не упустите. «Четвертый», «пятый» и «шестой» работают на опережение. «Второй» выдвигается в сторону области. С Богом, мальчики!
Это только Савельзон считал, что вышел на финишную прямую, не подозревая о крутых виражах, поджидавших его на всем пути.
В комнату ввалился запыхавшийся Никита.
– Ну все, командир. Теперь уже можно говорить о финишной прямой. Игорек сообщает из Свердловска, поезд отправлен.
Аркадий указал на стул.
– Садись и выкладывай все по порядку.
Оперативник устроился за столом, где лежала карта России. Рассмотрев ее, он ткнул пальцем в точку под названием Ховрино.
– Сегодня в двадцать четыре часа поезд выходит из Ховрино. Шестьдесят четыре цистерны с нефтью плюс два пульмановских вагона с охраной, один за тепловозом, второй в конце состава, по шесть вооруженных головорезов в каждом вагоне. Очевидно, они будут сопровождать состав до границы, а дальше не знаю. Закладку делал сам Савельзон, когда нефть уже была закачана в цистерны. Кожаный мешок запаян в целлофан. Его опустили в девятый вагон от хвоста, номер 1367324. Цистерна заперта на два замка. Остальные для вида тоже опечатали и повесили замки. Поезд оформлен как коммерческий рейс без указания места прибытия, обозначена только страна – Германия. Номер поезда 367, станции следования не проставлены.
– Что значит «не проставлены»?
– То и значит. Коммерческие рейсы обязаны пропускать все государственные эшелоны, следующие соответственно расписанию. Его в тупик могут загнать на пару суток. Тут все зависит от того, сколько заплатил хозяин. Будет давать взятки на каждом семафоре, ему откроют зеленую колею и пойдет без помех.
