Каталог лежал в стопке старых газет, где никто и никогда искать бы не стал. Положив его на стол перед Виноградовым, Журавлев сказал:
– Для меня это всего лишь макулатура, и не имело смысла так долго торговаться, майор, но это еще не все. Я сегодня добренький и сделаю вам еще подарок. Лишнюю звезду на погоны.
Вадим взял из рук Алисы полиэтиленовую сумку и вынул из нее еще две папки. Положив их сверху каталога, он прокомментировал:
– Здесь вы найдете дополнения. Перед вами все ключи. В черной папке каталог Басова, в красной – Прибыткова. Желаю вам удачи при раскопках.
Виноградов потерял дар речи. Он с осторожностью минера открыл папки и просмотрел документы.
– Ну что, подходит?
Виноградов кивнул.
– Вы талантливый человек, Журавлев, и невероятно везучий.
– Когда у вас убивают отца, я бы не назвал это везением. Когда в вас стреляют из миномета, вряд ли вы получаете от этого удовольствие. Давайте не будем, Олег Петрович, вдаваться в подробности. Пора прощаться. Мы с Алисой немного устали после вечеринки. Танцы на крыше – дело утомительное. Вы уверены, что вам от меня больше ничего не надо?
Виноградов встал и взял документы со стола.
– Мы получили все. Вы благородный человек, Журавлев. Впрочем, я и раньше в этом не сомневался. Постараюсь отплатить вам тем же. А на подруг Алисы не грешите, это настоящие друзья. Адрес я узнал по другим каналам. Прощайте.
Когда за гостями захлопнулась дверь, Вадим спросил:
– Послушай, Алиса, а не твой ли наводчик дал адресок комитетчикам?
– Нет, Дик, он не мог его знать, это во-первых, а во-вторых, майор просил у тебя каталог моего отца, а о других ничего не знал. Ты сам их выложил на стол.
– Ты права. Если бы не одна деталь, я не отдал бы им ничего. У меня действительно была идея проникнуть на территорию воинской части и вскрыть пять-шесть тайников.
– Зачем тебе алмазы?
– Незачем, из вредности и ради острых ощущений. Но теперь, малыш, все перевернулось кверху ногами. Мы остались в дураках и никому не отомстим. Понимаешь, если бы военных интересовал наш каталог, мы бы и дня не прожили в Москве. Неужели ты думаешь, что им очень трудно вычислить мой или твой адрес? Нет, но нас никто не трогал. Они обошлись без ключа Ухова. Как – не знаю, но алмазы в руках генералов. Их уже выкопали. Виноградов опоздал. Он гонялся за миражом и кроме пустых ямок, ничего не найдет. Вот почему я с легкостью простился с этой макулатурой.
Алиса покачала головой.
– Ничего не понимаю. Но зачем ты лазил по крышам, рисковал жизнью? Ради чего?
– Тайна раскрылась в кабинете Ступки. Я нашел конверт, содержимое которого все ставит на свои места.
Он достал из кармана вскрытый конверт и вытащил из него лист, заполненный машинописным текстом.
– К кому обращено это письмо, я не знаю, но дело не в этом, важна суть. Слушай, что здесь написано:
«Товарищ генерал. Докладываю обстановку на данный момент. Операция завершилась успешно. Вскрыты все шестьсот пятнадцать тайников. Спецгруз переправлен в Свердловскую область. На станции Луговая упакованный груз помещен в цистерну с нефтью № 1367324 поезд номер 367. Состав отходит от точки 15 августа в полночь. Удалось оформить только коммерческий рейс по той причине, что он идет в Германию, а наши войска оттуда выведены, и мы не сумели оформить маршрут, как спецпоезд. В связи с этим мы не можем знать наверняка, через какие пункты он пройдет по территории нашей страны. В Германии поезд встретит покупатель. На формальности ему отпущено двое суток. Счета в банках уже открыты. Ориентировочная оценка – полмиллиарда долларов. Операция подошла к завершающей стадии и закончится в течение двух недель. Честь имею, ваш Сателлит».
Вадим сложил письмо и бросил его на стол.
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Всех обошли, всех в дураках оставили. И что толку нам теперь рыпаться? Проворонили, мстители хреновы!
– Не горячись, Вадик, не рви на груди волосы. Поезд выезжает сегодня ночью и только через день или два появится в радиусе Москвы, а ведь ему еще не меньше двух суток добираться до Бреста. У нас уйма времени. Неужели мы не сможем достать какой-то мешок из цистерны и лишить генералов последней радости в жизни?
Дик сел в кресло и долго думал.
