На что я еще способна?.. Кто я вообще такая?..
- Какого дьявола ты натворила? – орет Александр, ставя Виеру на ноги, предварительно убедившись в том, что она невредима. Я не успела нанести ей повреждения…
- Ты сказал, что боевые искусства помогут ей контролировать дар! – хрипит Виера.
- Так ты ее самоконтролю тут учила? – рычит Александр зло.
Виера поджимает губы и отбрасывает меч в песок:
- С меня достаточно.
Она отряхивается и бросает на меня удушающий взгляд, прежде чем направится в сторону замка.
- Виера!
- С меня достаточно, Алекс, - произносит она не оборачиваясь и продолжая шагать. – Увидимся на Эвире. До этого мне лучше не соваться к твоей подружке, чтобы не расходовать ее ресурс на собственное убийство.
Я бессильно сжимаю зубы и кулаки, смотря с ненавистью на ее удаляющуюся фигуру.
- Поднимайся.
Александр хватает меня за плечо, ставя на ноги одним движением.
- Не прикасайся ко мне! – ору я, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам. – Ты знал! Ты всегда знал!
Пальцы сотрясает мелкая дрожь, и Александр так и стоит напротив, строго смотря на меня.
- Знал, - отчеканивает он.
- И покрывал ее! Взял ее вину на себя! – воплю я, не узнавая собственного голоса.
- Это и есть моя вина, - глухо произносит он. – Виера моя послушница. Она исполняет то, что я приказываю ей.
- Но ты не приказывал ей убить Эмира!
- Я приказал ей следовать за мной на Харваду. За Деей. И она исполнила. Все, что делает Виера – это моя ответственность.
Я издаю какой-то вой или стон, вновь падая на колени в песок и закрывая лицо ладонями.
Боль от потери Эмира накрывает меня всем масштабом. Его безжизненное тело на траве встает перед глазами, и я не могу остановиться, захлебываясь слезами, вспоминая моменты из детства, когда он сажал меня к себе на плечи и утешал, когда я разбивала колени об острые скалы.
- Я убью ее, - шепчу я, словно в бреду. – Клянусь богом, убью…
Вздрагиваю, когда моего плеча касается его теплая рука. Уверенность его касания, словно передается и мне.
Но этого мало. Ничтожно мало для того, чтобы мне стало хоть чуточку легче.
- Ты можешь сделать это, Алира, - очень тихим, ровным голосом. – Ты можешь убить их всех. Но подумай, кем ты сама будешь ощущать себя после этого.
Я поднимаю на него глаза и хочу вцепиться ногтями в лицо. Хочется заорать, чтобы он катился ко всем чертям со своей долбаной философией. Хочется самого его расщепить на мелкие кусочки, но… Где-то в глубине себя я понимаю, что он прав.
- Что мне делать… - тихо шепчу я. – Я не могу простить ей этого. Я не могу простить смерти Эмира… Мне так больно, Александр… Я очень хочу домой…
Его рука, лежащая на моем плече, крепче сжимается. Он поджимает губы, а лицо словно кривится болью.
А потом… Он вдруг осторожно, совсем не так как обычно, поднимает меня на руки, бережно прижимая к себе и произносит:
- Я отведу тебя кое к кому. Вам давно пора было познакомиться.
Ничего не спрашиваю. Просто не могу говорить. Чуть прикрываю глаза, нерешительно овивая его крепкую шею и чувствую, как легкие наполняются легким ароматом сандала. Его ароматом.
- Я скучаю по тебе, - тихо шепчу я, когда мы взмываем в воздух.
Я не знаю, слышит ли это Александр, или ветер и тьма, окутывающая нас, топят эту мольбу о помощи. Его пальцы на моем теле вздрагивают и Александр крепче прижимает меня к себе, порывисто вдыхая воздух возле моего уха.
А потом мы поднимаемся еще выше, за границу белых облаков.
Ветер колышет разноцветные выцветшие от яркого света ткани, развешенные на покосившемся ларьке.
Редкие снующие люди, опасливо смотрящие на Александра и кейны, намного более облезлые на этой планете, чем в Хаяте.
Я словно оказалась на задворках вселенной, где правит хаос и разрушение.
- Что мы тут делаем? – тихо спрашиваю я, поправляя волосы, тут же напитавшиеся песком.
Александр ничего не отвечает, в свойственной ему манере. Уверенно проходит вперед, отодвигая красную тряпку и делает мне приглашающий жест рукой.
У меня нет ни единой причины бояться.
Я уже поняла, что единственный, кого мне стоит опасаться – это сам Александр. Но сейчас, после этой вспышки гнева на арене, между нами словно установился хрупкий мир. Разруха в моей голове и сердце были такого масштаба, что хуже уже стать просто не могло.
А потому, набрав в легкие побольше воздуха, а делаю несколько шагов вперед, входя в эту лавку и видя какие-то грязные жестяные миски на бедном, покошенном столе. Нехитрая мебель вся сплошь завалена тканями. Некогда прекрасными, но увядшими со временем.
- Ее зовут Фулла, - шепчет Александр мне на ухо, вызывая обильные мурашки по всему телу.
Я оборачиваюсь, сталкиваясь с ним глазами, и его губы трогает легкая улыбка.
Мое сердце пропускает удар, когда я вспоминаю о том, что прошептала ему на арене.
Слышал ли он?..
В светящихся глазах, смотрящих на меня, я словно читаю затаенную нежность.
Мне страшно хочется провести пальцами по его лицу, снять проклятую маску и покрывать поцелуями его кожу.
Но я помню, как грубо он одернул меня на балконе, и не делаю этого.
Напряжение между нами разрывается, и я делаю рваный вдох.
