Я опустилась на влажную землю, встав на колени, и попыталась
вспомнить о маме все, что могла. Фрагменты того, как мы вместе
проводили время, начали всплывать в памяти, однако за прошедшие
годы они немного поблекли. От нее оставалось все меньше и меньше, и мне вновь захотелось плакать.
Ее волосы. Я сконцентрировалась на образе ее волос. Они были
светло-рыжие, волнистые. Глаза голубые, а на брови маленький шрам, оставшийся после падения на ледовом катке, когда она была
маленькой. Мама любила мороженое с шоколадом и арахисовым
маслом, и играть в теннис. Ее любимый фильм – "Тихий человек". А
еще она пекла самое вкусное печенье с конфетами Поцелуй Херши.
Я сдавленно всхлипнула, вспомнив это печенье. Аромат, стоявший в
нашей кухне во время выпекания сладостей накануне Рождества,
ударил по мне словно кувалдой. Внезапно стало нестерпимо больно. Я
обняла себя, согнулась, припав лбом к земле.
– Мама, – прошептала сквозь сдавленную от грусти гортань. – Я по
тебе скучаю.
Я упала на бок, позволив слезам отчаяния скатываться на траву.
Пролежала так долго, в тишине, пытаясь не думать о том, что со мной
сегодня случилось.
Но это было невозможно. Удар оказался слишком колоссальным.
Я ничего не значила для Джареда. В который раз он вышвырнул
меня, будто мусор, а все что сказал и сделал, чтобы меня завлечь, чтобы заставить его полюбить, было ложью.
Как мне теперь пережить жестокие насмешки изо дня в день? Как
ходить по школьным коридорам или смотреть отцу в глаза, когда все
увидят это видео?
– Видишь, Тэйт?
– Что?
– Воздушный шарик. – Джаред схватил меня за руку и потащил
через кладбище. Я старалась не думать о том, что находилось у
меня под ногами, пока мы шли, но мне все равно виделись
отвратительные зомби, вырывавшиеся из-под земли.
– Джаред, я не хочу сюда, – заныла я.
– Все будет хорошо. Ты в безопасности со мной. – Он улыбнулся, оглядывая равнину с надгробиями.
– Но… – Я посмотрела вокруг, боясь до ужаса.
– Я же держу тебя за руку. Чего еще ты от меня хочешь? Сменить
тебе подгузник? – ответил он язвительно, но я не восприняла это
всерьез.
– Мне не страшно. – Мой тон прозвучал оборонительно. –
Просто… не знаю.
– Посмотри на это место, Тэйт. Тут много зелени, и тихо. –
Джаред оглянулся с задумчивым выражением на лице. Я начала
завидовать, потому что он мог видеть то, чего я не видела.
– Тут есть цветы и статуи ангелов. Глянь на ту табличку. – Он
указал на один из памятников. – Альфред Макинтайр, родился в 1922, умер в 1942. Ему было всего двадцать лет. Помнишь, миссис
Салливан рассказывала, что Вторая мировая война проходила между
1939 и 1945 годами? Может, он погиб на войне. Все эти люди когда-
то жили, Тэйт. У них были семьи, мечты. Они не хотят, чтобы ты их
боялась. Они просто хотят, чтобы их помнили.
Я дрожала, пока Джаред уводил меня все дальше вглубь кладбища.
Мы добрались до сверкающего черного памятника, украшенного
розовым воздушным шариком. Я знала, что папа приходил сюда,
только он всегда оставлял цветы.
Кто же оставил шарик?
– Я вчера принес твоей маме шарик, – сознался Джаред, словно
прочитав мои мысли.
– Почему? – Мой голос дрогнул. Было так мило с его стороны
сделать что-то подобное.
– Потому что девчонкам нравится розовое. – Он пожал плечами, принижая важность своего поступка. Джаред не хотел внимания.
Никогда не хотел.
