- Теперь пчёлы старика Михкеля отведают мёду из нашей миски, запомнят запах подвешенных над нею яблоневых цветов и мигом забросят свои одуванчики. Правда ведь, как ты думаешь? Начнут рыскать по сторонам, чтобы разведать, где ещё благоухают яблони.
Я думал точно так же.
- На всякий случай я пойду, погляжу, как у них идёт дело, - сказал Кийлике.
Через некоторое время Кийлике вернулся, облизнул губы и сказал, что дело на мази. На краю миски сидят уже семь пчёл.
Любопытство стало разбирать и меня, я тоже сходил взглянуть на миску. Потом опять пошёл Кийлике. Потом опять я. Через некоторое время мы перенесли миску ближе к моему дому, чтобы пчёлы поняли, в какую сторону надо лететь.
Пчёл собиралось всё больше. Это значило; что нас ждёт удача. Меня и Кийлике распирало от гордости. Я сказал:
- Теперь мы не только тимуровцы, а ещё и учёные-испытатели. ...
- ... которые не ждут милостей от природы, - добавил Кийлике.
Я сказал:
- Ради такого дела и я тоже не пожалел бы девяноста копеек.
Кийлике уверил меня, что он никогда в этом не сомневался. Потому-то он и рискнул продать Виктору Кауру мою шариковую ручку.
Когда я это услышал, у меня, само собою понятно, испортилось настроение.
Моя шариковая ручка была ещё совсем новая, только не писала. И я сказал возмущённо:
- Я больше не хочу быть в паре с тобою! Яблони - мой вклад, мёд - тоже, что же вложил ты? Но Кийлике не растерялся:
- Я вложил идеи, - ответил он. - А идеи гораздо дороже всего остального. И Кийлике сказал, что хватит спорить, надо пойти посмотреть, не пора ли закончить дрессировку.
Над миской кружила уже целая туча пчёл. Кийлике к ним приблизился, но едва он открыл рот, собираясь что-то сказать, как туда мигом залетели две пчелы.
Это показалось мне подозрительным. Я сказал:
- Так ты ещё и мёд лизал втихаря! С чего бы иначе пчёлам к тебе в рот лезть? Теперь делай "пых-пых!" и шагай к моему саду. Пчёлы полетят следом за тобою, как на верёвочке. - Я посмеялся над горем моего друга и поступил очень неосмотрительно: именно в этот момент одна пчела изловчилась залететь в рот и ко мне.
Беда входит в дверь без стука - совершенно правильно учит нас народная пословица, и мне приходится повторять это здесь уже во второй раз. Мы с Кийлике больше не раскрывали рта, но воздух всё равно выходил из нас через нос.
Скоро у меня и в носу сидело пчелиное жало, а в носу Кийлике - два, и это яснее ясного говорило о том, кто из нас съел больше мёда. Мы поняли, что наше единственное спасение - яблоневый сад возле моего дома, ведь яблони сильнее пахнут мёдом, чем мы с Кийлике, и пчёлы оставят нас в покое.
Терпенье и труд всё перетрут - говорит народная пословица, и это чистая правда. На следующий день, когда мы с Кийлике отправились в школу на спортивные соревнования, на наших яблонях было черно от пчёл. А когда мы шли мимо сада старого Михкеля, старик был возле своих ульев - они стоят у самого забора - и радостно восклицал:
- Ишь молодцы, таскают! Где только они такое славное местечко для взятка отыскали?!
- Так ведь это мы... - заикнулись было мы с Кийлике, но сразу прикрыли рты. К нам с жужжанием летели две пчелы, выставив вперёд усики, словно антенны для улавливания запахов.
Настоящий тимуровец не хвастается своими делами!
Почему мне пришлось взять металлолом, собранный октябрятами
(Объяснительная записка Агу Сихвки классной руководительнице)
Чтобы честно рассказать все, как было, я должен начать с первых дней последней четверти или, точнее, с торжественного собрания, на котором товарищ директор произнес речь. Он тогда сказал:
- Как всем известно, процент нашей успеваемости в третьей четверти был девяносто шесть с половиной процента, это самый высокий процент в районе и равен успеваемости в Каракалпакской автономной республике, но процент пятерок и четверок только тридцать четыре, и это дает лишь шестое место в районе, а к Каракалпакии и близко не подходит. Поэтому нам надо начать последнюю, решающую четверть с лозунгом: "Все тройки на четверки!"
И директор велел нам устремиться на поиски неиспользованных резервов.
Затем, едва только мы вернулись обратно в класс, председатель совета отряда Сильви Куллеркупп взяла таблицу оценок и занялась поисками резервов. И, как можно было предположить заранее, она вскоре выяснила, что у меня, Кийлике и Топпа по рисованию, пению, математике, а также по русскому и английскому тройки, а у Топпа и по всем остальным предметам тоже.
Как говорит учитель истории товарищ Пюгал, сознание начинается там, где познаешь неизбежность. Я еще не чувствовал неизбежности, поэтому придирки Куллеркупп вызвали у меня противодействие.
Я сказал:
- Чего ты к нам прицепилась! Если кто и должен взять себя в руки, так это Обукакк! У него в табеле три двойки!
Но на сей раз Куллеркупп не желала и слышать про Обукакка.
- Двойки Обукакка теперь не в счет, - сказала Куллеркупп. - Разве же вы не слышали, что по проценту успеваемости наша школа первая в районе и с Каракалпакией наравне. Сейчас наша задача налечь на тройки.
