— Зачем тебе ехать? Скоро распутица и дороги превратятся в болото. Ты только подумай, что тебя и детишек ждет там, в Михайловском? — уговаривал ее, в том числе «помогая» себе и руками. «Ручная дипломатия», как известно, тоже весьма способствовала успеху в переговорах с дамами. — А у меня для тебя здесь особое занятие есть, Ташенька. Неужели, ты не согласишься помочь в важном для нашей семьи деле?
Она только что пихалась острыми локотками, и вот уже затихла. Чувствовалось, что ей очень любопытно стало. Ведь, никогда раньше Пушкин такого не говорил. Скорее даже наоборот, старался ее оберегать от всех возможных забот. Мол, живи птичка в золотой клетке и пой. Ей же, явно, хотелось большего.
— Поможешь, галчонок? — птенчик в его объятиях вновь затрепетал, показывая, что согласен. — Это очень важное дело, от которого в том числе зависит и благосостояние нашей семьи. Ты ведь знаешь, что мои сказки про Ивана-морехода очень благосклонно приняли Его и Ее Величества. Цесаревны и цесаревич тоже прониклись. Понимаешь, что это означает?
Наталья медленно кивнула. Что теперь поднимается среди аристократов, она, естественно, понимала.
— Представляешь, сколько людей теперь захотят себе и своим детям точно такую же книгу, как у монаршей фамилии? — она в ответ робко улыбнулась, догадываясь, к чему он ведет. — И они все придут к нам с деньгами… Ташенька, хочу, чтобы ты взяла на себе все эти хлопоты. На Льва в этом надежды нет. Ты же, моя девочка, очень ответственна, хозяйственна и…
Она так смотрела в его глаза, что Александр вынужден был закончить фразу единственно возможным способом.
— Необыкновенно мила…
Разве можно было после такого продолжать разговор, как ни в чем не бывало? Вокруг его шеи тут же обвились ее руки, к губам прильнули губы. Споры, дела, разговоры на какое-то время ушли, уступив место тем занятиям, о которых редко принято говорить вслух.
— Ташенька, подожди, давай договорю…
Оба раскраснелись, тяжело дышали. Оторваться друг от друга было весьма не просто.
— Яподготовлю тебе подробный список дел, которыми нужно будет заняться. Ни о чем не беспокойся, будет с тобой держать регулярную связь. Я куплю столько почтовых голубей, сколько понадобиться.
Упомянув голубей, Пушкин тяжело вздохнул. Стоимость пернатых почтальоном оказалась такой высокой, что он едва вовсе не отказал от покупки. Однако потом все же решился. С его планами остаться без регулярной связи было просто смерти подобно. Поэтому и пришлось платить любые деньги.
— Главное, обещай всем, кто ни придет, что эта книга только начало. В самом скором времени будет продолжение про приключение Ивана-Морехода. Намекни, что будет книга для более взрослых читателей…
Он ей так подмигнул, что Наталья в момент зарделась. Естественно, она знала, что в своей время поэт «баловался» очень даже интимной поэзией и прозой. По Петербургу до сих пор «ходили» его эротические рассказы о похождениях бравого гусара, которыми зачитывались не только, собственно, сами гусары, но недавние гимназисты, пожилые отцы семейств и даже почтенные матроны.
Похоже, нечто подобное она сейчас и вспомнила. От того и глаза заблестели, руки потянулись…
— Ташенька, подожди, дослушай. Тебе придется найти хорошего художника, а лучше троих или даже четверых. Эти сказки непременно должны быть с цветными рисунками. Пока с цветной печатью не получается, будем кое-что просто подкрашивать. Слышишь?
Получалось, конечно, не идеально, с огрехами, но на безрыбье и рак рыба. Сейчас его «Иван-мореход» был все равно вне конкуренции. Книг такого формата и содержания в России, да и в мире, пока еще нет. Во Франции, правда, Дюма-отец подбирался, но именно что подбирался…
— Еще, обязательно спрашивай, что им понравилось, а что не понравилось в сказке. Все тщательно записывай, мне потом с почтой отправишь.
Обратная связь с читателями тоже лишней не будет. В его деле сейчас каждая мелочь на вес золота. Никогда не знаешь, чем все это может в будущем откликнуться.
— А вот теперь, и займёмся делом!
Наталья от неожиданности взвизгнула, когда ее вдруг схватили в охапку, и как пиратскую добычу, понесли в сторону спальни.
— И что ты там говорила про кружевное…
Сексуальное просвещение в одной отдельно взятой семье явно набирало обороты, со временем грозя вылиться и за пределы спальни семейства Пушкины. Тем более сестры Гончаровы — Александра и Катерина — с невероятной дотошностью выпытывали у сестры все «спальные» подробности, всякий раз делая жалостливые лица. Эти «секретные» беседы постепенно обрастали какими-то фантастическими подробностями, в виде неправдоподобных слухов и сплетней распространяясь среди высшего света Петербурга.
В результате, реноме Пушкина, как завзятого ловеласа и соблазнителя, еще больше стремилось к зениту. Знающие люди с таким пониманием бросали косые взгляды на его брюки, чуть ниже пояса, что становилось страшно за сохранность этих самых предметов одежды. К счастью, принятые в обществе нормы приличия еще сдерживали особенно чувственных особ…
