Когда за Максом закрылась дверь, Хайди стояла у окна в гостиной и наблюдала, как он идет к своему автомобилю. Быстро, будто спасаясь от нее бегством. Но потом несколько минут Макс и не думал отъезжать от ее дома. А Хайди все стояла и смотрела. У нее внутри царила полная неразбериха. И дело не в Максе — с чувствами к нему она давно свыклась, пусть и ругала себя за них последними словами. Точнее, дело в Максе! Когда он ее поцеловал, на миг показалось, что внутри шевельнулась сила иль-тере. Она явственно ощутила чуть теплый резерв Макса, окутывающий ее плотным коконом. Ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Почудилось? Вполне возможно, но… Надо проверить!
И тяжелее всего было начать проверять прямо сейчас. Оставить Макса в покое, дать себе успокоиться. Но теперь Хайди удостоверилась: Айлера она не отпустит, пока не поймет, показалось ли ей, или магия все еще жива в глубине изуродованного чужой сывороткой тела. Да, Хайди научилась жить без силы иль-тере, но как же хотелось ее вернуть!
А пока она направилась в спальню Николь. Дочь забавно посапывала, подложив под щеку кулачок. Сейчас она как никогда напоминала отца. Наверное, если бы у ее дочери когда-то проснулась магия, она тоже обладала бы силами целительницы, но Хайди сделала все, чтобы этого не случилось. В ее медицинском центре разработали безопасное лекарство, которое блокировало в детях возможное пробуждение магии. Ее дочь не станет ай-тере. Ни за что! И Хайди об этом уже позаботилась.
— Мама? — Николь сонно открыла глаза. — А Макс уже ушел?
— Да, дорогая, — ответила госпожа эо Лайт, проводя ладонью по темным волосам дочери.
— Он мне понравился. Пригласи его еще.
— Хорошо, милая.
Обязательно пригласит. Потому что у Хайди накопились вопросы, на которые Макс Айлер должен был дать ответы. И на этот раз он от нее не сбежит. А любовь… Да, любовь. Она никуда не собиралась деваться, как бы Хайди ни старалась. И раз Макс вернулся, пусть отвечает за последствия своего решения.
А утром дела снова захлестнули с головой. Прежде всего, надо было появиться в совете. Хайди долго перебирала вешалки с платьями прежде, чем достала свое нелюбимое, но максимально строгое: черное с белым кружевным воротничком. Оно опускалось чуть ниже колена: постепенно Тассет переходил на моду Эвассона. Заодно позволяло показать туфли, и Хайди остановилась на лаковых, тоже черных и блестящих, лишь по бокам их украшали две белые ажурные бабочки.
Ее внешний вид должен был сразить советников наповал и показать, что сегодня она не намерена шутить. В таком настроении госпожа эо Лайт и поехала в ратушу. В глубине души она надеялась, что Джефри скоро вернется на свой пост, потому что вот так часто встречаться с эо Тайреном вредило ее душевному равновесию. Ей не нравился Стефан, и быть на его стороне не нравилось. И все же лучше он, чем кто-либо другой.
В холле ратуши Хайди неожиданно столкнулась с Лалли. Кузина Джефри выглядела серьезной и сосредоточенной. Зачем она здесь сегодня? Решила проводить мужа, чтобы не сбежал по дороге?
— Госпожа эо Лайт, — кивнула ей Лалли.
— Госпожа эо Тайрен, — Хайди вернула приветствие, надеясь, что ее лицо не перекосило. — По делам или сопровождаете супруга?
— По делам.
Уточнять Хайди не стала, не в тех они отношениях, однако насторожилась. Может, Джефри уже что-то придумал? Раз он пришел в себя, значит, вполне способен играть и с больничной койки.
Они с Лалли подошли к дверям зала заседаний, словно хорошие знакомые. Хайди заняла место за столом совета, супруга Белого Льва осталась дожидаться своего мужа. Во всяком случае, так подумалось госпоже эо Лайт, и она не ошиблась: Лалли и Стефан вошли в зал вместе. Эо Тайрен занял пустующее кресло Джефа, а Лаллиет — его собственное. Как интересно складывается день… Хайди даже стало любопытно, что уже придумали эти двое. Трое, считая самого Моргана.
— Начнем заседание, — спокойно проговорил Стефан, обводя взглядом собравшихся советников.
— Господин эо Тайрен, может, вы, для начала, объясните, по какому праву на заседании присутствует ваша жена? — недовольно спросил советник ле Даулет. Видимо, еще не забыл, как его осадили на прошлом заседании.
— Моя супруга представляет здесь интересы ее кузена, нашего председателя Джефри Моргана, — ответил Стефан и положил перед собой какую-то бумагу. — Вчера вечером господин Морган подписал доверенность, чтобы госпожа эо Тайрен могла говорить от его имени.
— Значит, слухи правдивы, и Морган пришел в себя? — оживился ле Турн.
— Да, однако его состояние остается тяжелым, и в ближайшее время не приходится ожидать его возвращения к исполнению обязанностей.
Послышались лживые сожаления. Хайди поморщилась: плохой фарс, совершенно недостоверный. Но интереснее всего, что уже задумал Джефри? Иногда ей казалось, что ей за всю жизнь не разгадать грандиозных замыслов бывшего мужа. А когда она вроде бы приближалась к этому, Джефри делал новый ход, и Хайди оставалось лишь признать: не зря она ему проиграла когда-то. И не зря теперь не стоит у него на пути.
