Шар, собранный в моей руке, поднялся в воздух, засиял божественным светом, практически ослепляя всех присутствующих. Затем раздался хлопок, и в воздухе появилась руна, обозначающая, что воля правителя вступила в силу, и рассыпалась миллиардом ярких искорок. Теперь моя девочка будет в безопасности. И я неспроста сказал “кого я знаю под именем”, ведь после свадьбы, она возьмет мою фамилию, но божественное право будет по-прежнему на нее действовать. До самой смерти.
Сначала зал заседаний затопила гнетущая тишина, но также быстро повсюду стали раздаваться громкие шепотки: “Божественное право правителя”, “Он использовал его”, “Не может быть”, “Аяла Нейрин”, “Почему она” и тому подобное.
— А теперь, господа, предлагаю начать наше заседание. — сказал Лукиллиан, кивая мне в знак одобрения, и перевел взгляд на Масов.
Дальше все прошло относительно спокойно. И никто не посмел сказать и плохого слова про дракона Аялы. Мы сошлись на том, что девушка будет заниматься с лучшими преподавателями, чтобы, как можно скорее, освоить новый дар, будет регулярно проверяться у лекарей и продолжит учебу в БАМе, когда полностью совладает со своей второй ипостасью, чтобы больше не было спонтанных перевоплощений.
Дядя явно был крайне недоволен моим выбором, и это только убедило меня, что с ним что-то не так, и он в очередной раз против меня строит козни. Только, сколько бы я под него не копал, к нему не подобраться. Он чист. И все делает руками других.
После заседания мы вместе с Лианом, Эном и Дойлом отправились в мою комнату в БАМе, там нас уже ждал Караян. В Академии уж точно никто не станет нас искать.
Но только мы прибыли, как неожиданно меня скрутило от чудовищной боли, я задыхался, легкие разрывало.
— Жан, что с тобой? — взволнованно спросил Эн, хватая меня под руку.
— Аяле плохо. Я чувствую. — прохрипел я, но боль уже отпустила. Видимо моя защита сработала. Но того смертника надо поймать и наказать.
— Что-о?! Кто-то на нее напал? Бежим! — яростно прокричал Энвери.
И мы с ним подорвались и побежали в лазарет.
Этой ночью мне приснился жуткий сон. Я стою в пустой комнате, где нет ни окон, ни дверей. Но повсюду змеи: на диване, столе, шкафу, полу. Они просачиваются сквозь закрытые створки шкафа, выдвигают ящики комода. Сотни или даже тысячи змей. Зеленые, коричневые, черные, яркие и обычные. Глаза горят ненавистью, они шипят, пытаются наброситься и залезть на меня. Какие-то прыгают сверху, обхватывая шею и начиная душить. Я отбиваюсь, но магия меня не слушается, ее словно вообще нет. А змеи, одна за другой, нападают и душат все сильнее и сильнее. Но затем я резко просыпаюсь, пытаюсь сделать вдох, но не могу.
Это не сон.
Я хватаюсь руками за горло, которое что-то стискивает с такой силой, что еще мгновение и точно оторвет мне голову. Я пытаюсь кричать, но не выходит даже хрипа. В глазах стоят слезы, легкие нещадно горят, а в сердце леденящий ужас. И когда я уже решила, что это все и моя жизнь закончена, меня окутал ослепляющий свет. Я зажмурилась, и почувствовала, как боль меня отпустила. Воздух со свистом врывался в мои легкие, сердце бешено колотилось, в глазах плясали звездочки, а в ушах стоял противный звон.
Но чей-то отчаянный вопль заставил меня распахнуть веки и, несмотря на боль и бессилие, подняться на локтях. Спустя мгновение я увидела Фелисити поломанной куклой, лежащей на полу у стены. Из уголка ее губ стекала струя крови, но она была жива. Несмотря на явную боль, которую она испытывала, глаза смотрели на меня с той змеиной ненавистью. Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас от меня осталась бы только горстка пепла.
— Фелисити, ты что здесь делаешь? — я абсолютно не понимала, что сейчас произошло.
Девушка зловеще улыбнулась. Эта “улыбка” настолько испортила ее некогда красивое лицо, что, казалось, она резко постарела, стала уродливей и начала вызывать отвращение.
— Уже успел защитить тебя Доржан. Ну ничего. Это вам не поможет. — рассмеялась она, а меня всю передернуло от этого звука.
— Не понимаю, о чем ты. Это ты меня сейчас душила? Зачем? Что я тебе такого сделала, чтобы ты меня так ненавидела? — задала я тот вопрос, который уже давно мучал меня. Я еще не смирилась с потерей подруги и ее предательством.
— Ты серьезно ничего не понимаешь? — снова рассмеялась она и попробовала подняться, но только простонала и осталась лежать.
— Не понимаю…
— Ты и твоя семейка все портите и уничтожаете! Не даете простым магам спокойно жить. Тем, кто не является таким же сильным и могущественным, как вы. — ответила она, вкладывая в каждое слово столько яда, что, по-моему, даже пол под ней начал плавиться.
— Все равно не понимаю, что ты имеешь в виду.
И я действительно не понимала. Мама спасла их мир от стремительного вымирания, избавила от Курагари, которая уничтожала всех детей. Она сама чуть не погибла, чтобы другие могли жить.
— Из-за вас теперь только уравнители весь мир и интересуют, а простые созидатели никому не нужны.
