Непросто в этом лучшем из миров повстречать истинную любовь, не всем так везёт, особенно в юности. То она безответная, то предмет твоей страсти окажется совсем не тем человеком, за которого ты его принимал. Ослеплённые первым юношеским чувством, мы тычемся, как слепые котята, и неизбежно совершаем ошибки. Но если уж ты встретил (встретила) того, о ком можешь сказать, что это совершенно твой человек, и чувства ваши взаимны, и вы свободны от обязательств перед другими людьми, то не дай разрушить это чудо никому и ничему, даже самым, казалось бы, непреодолимым препятствиям. Маша и Айдар, герои этой повести, смогли отстоять своё счастье. Они сделали это, и я ими горжусь.
Давайте обойдёмся без пафоса. Да, он грел её руки, стянув с них мокрые обледенелые варежки, дышал на них, бережно держа в своих ладонях. И что? Все влюблённые так делают.
А ещё бывает: опытный ловелас точно так же руки греет, каждый пальчик целует и в глаза обворожительно заглядывает.
Айдар ловеласом не был. И в глаза он не заглядывал, а смотрел в упор в бездонные глаза Марии, не в силах оторваться. Но так было не всегда, поэтому давайте всё же обойдёмся без пафоса. Если получится…
Они знали друг друга с пятого класса, учились в параллельных. Маша до поры была девочкой скромной, застенчивой, даже скованной. Стеснялась почему-то сама себя без видимых на то причин, оттого и сбивчивая речь у доски, и на учёбе это отражалось, точнее, на оценках. С дисциплиной проблем никаких – тихоня, учителя с ней были ласковы.
Всё изменилось в седьмом классе, когда Машу посадили за одну парту с Димкой. Парень был слегка хулиганистый, но по-доброму, не агрессивно, этакий балбес с чувством юмора. Вот он-то нашу принцессу и расколдовал. На Димкины выходки не реагировать было невозможно. То самолётик бумажный через весь класс пустит, когда учительница спиной стоит, то впереди сидящей девочке незаметно молнию на платье расстегнёт. И если в первом случае Маша давилась от еле сдерживаемого смеха, то во втором огрела Димку учебником по голове и застегнула подруге молнию. Когда изучали наречия, оканчивающиеся на шипящий звук, – «навзничь», «настежь», «наотмашь», у которых на конце обязательно пишется мягкий знак, то к ним прилагались слова-исключения: «уж», «замуж», «невтерпёж». Перечисление их в этой последовательности уже само по себе веселило, а тут ещё Димка толкнул Машу в бок:
– Смотри, смотри, Дерюгина втихаря губы красит. Точно замуж невтерпёж.
Ну, какая тут может быть сдержанность, с таким собеседником? На Димкины выходки реагировать надо было мгновенно, и не было у Маши времени на размышления: а как она будет выглядеть да что о ней теперь подумают? Вот и приходилось не зевать и спуску не давать.
С тех самых пор Марию было не узнать. Она как будто оковы с себя сбросила: на переменах бесилась со всеми, хохотала в голос, с мальчишками кокетничать начала. Вся сила и живость её характера, придавленная ранее зажатостью, прорвалась фейерверком. Во всём, а не только в хождении на голове. Самое-то главное, что учиться ей стало легко и приятно. Светлая в прямом и переносном смысле Машкина голова блестяще воспринимала материал, благодаря чему она никогда не зубрила, всё схватывала на лету, а теперь ещё и у доски отвечала без проблем, не напрягаясь. Успеваемость сразу пошла вверх. Из предметов Маше больше всего нравились алгебра, геометрия и биология. К окончанию школы биология перевесит, и Мария будет поступать в медицинский.
С восьмого класса лучшей подругой Маши была Алина. Все девичьи тайны они, как и положено, поверяли друг другу, дружили крепко и самоотверженно. Правда, самоотверженность требовалась по большей части со стороны Маши. Нет-нет, Алина всей душой была предана подруге. Но жизнь складывалась так, что у бойкой и интересной Маши всегда имелись поклонники, а у Алины – никого. Так Машка порой свидания отменяла, ссылаясь на то, что сегодня с Алиной встретиться обещала. Частенько ей приходилось служить жилеткой, в которую подруга могла поплакаться.
Айдар учился в параллельном классе и Машу, конечно, знал, как знал он и всех остальных девчонок-ровесниц из своей школы. Мальчик был из классической московской татарской семьи. Мама Айгуль Гафаровна и папа Давлет Каримович поселились в Москве ещё в молодости. Юная Айгуль поступила в институт и прилежно училась, да так и не закончила, ибо замужество, рождение Айдара и национальные традиции диктовали свои условия – стала домохозяйкой. Давлет Каримович высшего образования не имел, тем не менее стал высококлассным профессионалом в строительстве. Учиться мастерству ездил в Германию, а вернувшись, решил отправиться в столицу. Дело, как известно, мастера боится, а мастером он был на все руки, да не тяп-ляп, а с немецкой выучкой. Сколотил бригаду ремонтников поначалу, а как дело пошло, так и фирму свою зарегистрировал. Было теперь, на что содержать жену и двоих уже сыновей. Семья у них получилась крепкая, тут мальчишкам повезло. С одной стороны, строгий отец, пример для подражания, всего добивавшийся своим трудом и своим умом, а с другой – ласковая и мудрая мама, противовес, только благодаря которому будущий мужчина может сердцем не очерстветь. Традиции в семье соблюдали, хоть и не фанатично. В обычной жизни, в быту, и одежда была обычной, соответствующей московской среде обитания. А на праздники мусульманские Айгуль непременно надевала национальные наряды, готовила вкуснейшие традиционные татарские блюда к приходу гостей, а то и сами они в гости к единоверцам отправлялись. Посещение мечети и молитва – само собой, базовые ценности хранили свято. И уважение к старшим было беспрекословным.
