Насколько правдоподобно это предположение? На наш взгляд, не очень. Как правило, уменьшительно-ласкательные прозвища даются детям на родном языке. Иврит же не был родным языком ее родителей, хотя как образованные и умеренно религиозные люди они, безусловно, должны были его в той или иной степени знать. Тем не менее родными для них были идиш и русский, на которых слово «глаз» звучит совсем по-другому. Насколько нам известно, уменьшительно-ласкательного прозвища «аин» и «айнеле» со значением «ясноглазая» нет ни в иврите, ни в идише. К тому же и «аин», и «айнеле» – это формы единственного, а не множественного числа (английские авторы переводят это прозвище как bright eyes – дословно «ясные глазки»). А форма Айночка в письме Анны Борисовны объясняется очень просто – в 1930-е годы, зная о литературном псевдониме дочери, мать добавляла к ее новому имени русские уменьшительно-ласкательный суффикс и окончание.
На наш взгляд, более вероятно происхождение псевдонима от еврейского имени Айана, производного от ивритских слов
Достаточно неясным является и происхождение фамилии Рэнд. Как мы говорили, рассказ Ферн Гольдберг малоправдоподобен, поскольку в 1926 году машинки «Ремингтон-Рэнд» еще попросту не было. Правда, фирма «Рэнд», производившая офисную продукцию, в то время уже существовала, так что гипотетически это слово в то время могло крутиться в голове юной иммигрантки. Десять лет спустя, в 1936 году, писательница сообщила газете «Нью-Йорк ивнинг пост», что Рэнд – это сокращенный вариант ее русской фамилии; в 1961-м она сказала нечто похожее в интервью другой американской газете.
Действительно, записанная кириллическими буквами без гласных первая часть фамилии Розенбаум – «Рзнб» – визуально весьма похожа на английское «Rand». Более того, написанная по-английски вторая часть ее фамилии – «aum» – визуально похожа на кириллическое «аин». Так что, вполне возможно, что в поисках псевдонима, совпадающего инициалами с ее собственным именем, будущая писательница выбрала этот коротко звучащий и хлесткий вариант еще и по той причине, что он практически совпадал с фамилией «Розенбаум», написанной по-русски и по-английски.
Почему Алиса Розенбаум решила отказаться от данного ей родителями имени и стать Айн Рэнд? Для этого имелось несколько причин. Во-первых, ей надо было изменить имя, чтобы не навлечь неприятностей на своих родных, оставшихся в СССР. (Однажды сама писательница призналась: «Я никогда никому не говорю свою настоящую фамилию, потому что, если бы у меня всё еще были родственники, живущие в России, они оказались бы в опасности».) Во-вторых, в случае, если по истечении срока визы ей пришлось бы в течение какого-то времени жить в США нелегально, псевдоним мог бы помочь избежать проблем с властями, которые искали бы ее по прежнему имени. Наконец, в-третьих, Алисе Розенбаум хотелось отделаться от своей еврейской фамилии и, более того, национальной идентичности. Это, в частности, утверждает ее племянница Мими Папурт (Саттон).
Внучка Анны Стоун, кузины Айн Рэнд, основываясь на воспоминаниях родственников, сообщала, что соображения при смене имени были не столько этническими, сколько коммерческими: «…она не могла быть еврейкой, так как хотела быть философом и автором книжных бестселлеров. А люди [того времени] не слушали еврейских женщин». Добавим, что многие актрисы еврейского происхождения, работая в Голливуде, меняли фамилии, слишком явственно указывающие на этническую принадлежность, на псевдонимы.
Так или иначе, какими бы мотивами ни руководствовалась Айн Рэнд, практически никто из ее друзей, коллег и многих миллионов почитателей ее творчества не знал ее настоящего имени вплоть до публикации книги Барбары Брэнден в 1986 году (да и сама Брэнден узнала его только тремя годами ранее)[325]. Пожалуй, книга Брэнден впервые указала на важность российско-еврейского контекста на раннем этапе биографии писательницы.
