Айн Рэнд. Сто голосов полностью

Я никогда не одобрял коммунизма. Эта глупость мне не по вкусу. Однако не возводил свое отношение в принцип, поскольку являюсь человеком аполитичным. Теперь я принадлежу к числу «Свидетелей Иеговы». Но политика никогда не интересовала меня. Я не пускаю ее в свою жизнь. Я существую параллельно с ней. Я соблюдаю законы, плачу налоги. Но не более того.

Доводилось ли вам обсуждать реакцию критиков на ваши с мисс Рэнд произведения?

Я никогда не обращаю внимания на критиков. Они за бесплатно получили свою книгу, так что пусть заткнутся. Меня они никогда не смущали. Подчас я получал от них худшие отзывы из тех, что можно составить на произведение. Знаете, как бывает, чтобы заинтересовать публику, они говорят: «Вы глупы, если читаете книги такого-то и такой-то». Ну и сами себя бьют по голове. Люди покупают книгу, потому что хотят прочесть ее. Именно поэтому Форд продает так много автомобилей. Никто не обращает на них внимания. И чем больше они твердят «не читайте книги Айн Рэнд или Микки Спиллейна», тем лучше они продаются. Так что пусть болтают, что им угодно. Наших продаж они никогда не ухудшали.

Что вы можете рассказать относительно ваших разговоров о критиках? Ей они также досаждали?

O, я знаю об этом. И мы одинаково относились к критикам. Я их не люблю. Она их тоже не любила. Они всегда цеплялись к ней, потому что ее книги пользовались успехом. Они никогда не цепляются к бедолаге, который не в состоянии заработать никель (5 центов). Их внимание обращено к тем, на кого смотрят прожектора.

В 1960 году вам принадлежало семь позиций в списке десяти лучших бестселлеров ХХ века в Соединенных Штатах, и вы были самым популярным писателем Америки.

В то время в мире я продал больше двух сотен миллионов книг. Забавно было, что все мои книги переводились. По мировой популярности я находился на пятой позиции. Меня опережали Ленин, Толстой, Горький, Жюль Верн. Следует напомнить, что все четверо уже были мертвы. Подобные подробности ее развлекали, она находила их забавными.

Итак. Вот вы самый популярный из живущих писателей, вам досаждают критики, и известная писательница Айн Рэнд выступает с публичными заявлениями, поддерживающими вашу популярность как великого писателя.

O, критики были убиты. Они даже не знали, что сказать. Это было очень забавно. Я всегда восхищался подобными ситуациями. Единственным исключением среди критиков оказался мой друг Хай Гарднер, знакомый с этой кухней. Однажды он составил мне компанию при встрече с Айн Рэнд. Встреча удалась.

Как вы отреагировали на оказанную вам Айн Рэнд публичную поддержку?[191]

Это было очень мило с ее стороны, и особенно приятно, потому что я всегда считал ее великой писательницей. Под писательницей я в данном случае подразумеваю романистку, и считаю, что в таковом качестве она далеко опередила меня. В столь престижном жанре она стояла много выше меня.

Что вы можете сказать о своих тогдашних впечатлениях от прочтения Источника?

Источник не был моей любимой книгой. Я предпочитал ему Атланта. Мне всегда нравилось и само название. «Что бы ты сделал, если бы был Атлантом?» — «Я расправил бы плечи».

И вы расправили их?

Нет. Нам с Айн Рэнд не было нужды расправлять плечи. Мы были способны нести собственное бремя.

Вы читали что-либо из нехудожественной прозы мисс Рэнд?

Я прочел уйму ее сочинений, однако не помню их заглавий.

Особенно относящееся к вам называется Романтическим манифестом.

Да. Я помню это. Более того, у меня был экземпляр этого произведения, но погиб со всем остальным. Оно мне нравилось.

В своей главе «Основные принципы литературы» она анализирует отрывок, начинающийся с «Никто и никогда не шел по мосту…»

…в подобную ночь.

Да. «Пелена дождя казалась настолько мелкой, что превращалась в туман». Фраза из вашего романа Ночь одиночества.