Айн Рэнд. Сто голосов полностью

Таким был этот тест. Она сказала: «Что бы вы сделали с этим письмом, если бы я не обратила на него ваше внимание?» Таким образом, она дала мне следующий урок: если пришло письмо от очень старого знакомого или человека, претендующего на былую дружбу с ней, нужно обязательно показать ей это письмо. Она реагировала на письмо совсем не так, как на основную массу писем. Глаза ее вновь озарились прежним теплом и красотой.

Рассказывала ли мисс Рэнд вам что-нибудь о том времени, когда она работала с мистером Планкеттом или в костюмерной?

Возможно, но уже этого не помню. Она не принадлежала к тем людям, которые станут распространяться о своих друзьях. Она не была хвастлива. И никогда не вдавалась в подробности относительно тех людей, с которыми была знакома, чтобы произвести на тебя впечатление. Сама она была человеком бесстрастным и не испытывала нужды производить впечатление на людей. Мне нравилось работать у нее в кое-каких отношениях, но в других, таких как заполнение счетов, это было весьма обременительно, потому что она терпеть не могла это занятие.

Вот одна из тех вещей, которые привлекали меня в ней: в докомпьютерные времена секретарю обыкновенно приходилось перепечатывать все письмо, если была допущена одна-единственная опечатка. И когда я начинала работать у нее, если я делала ошибку, она зачеркивала ее, исправляла собственной рукой и отсылала письмо. Я считала такие поступки верхом благородства. Ей не нужно было производить впечатление на кого бы то ни было. Это дало мне важный урок в отношении жизни и произведения впечатления на прочих людей. Когда я вижу людей, которым необходимо, чтобы все у них было идеально, дабы произвести впечатление на всю окрестность, чем бы они ни занимались, бизнесом или чем другим, я всегда вспоминаю об Айн Рэнд и о том, что это ничего не значит. Словом, мне было приятно подобное отношение, потому что я допускала массу опечаток.

И она никогда не ругала вас за это?

Никогда! Даже когда я печатала сценарий для мини-сериала по роману Атлант расправил плечи. Видели бы вы, сколько ошибок я сделала, и она не сказала мне ни слова. Я даже не знаю, правильно ли назвать ее в этой ситуации «доброй». Она просто не считала этот факт существенным. Но уверяю вас, в свои более молодые годы она обращала внимание на чистоту печати, потому что если взять ее рукописи и переписку, вы увидите, что они отпечатаны идеально.

Что еще вы можете сказать о ее методах работы?

Более медленного читателя я не встречала никогда. Свой экземпляр Нью-Йорк таймс она обрабатывала целый день, возвращалась к прочтенному и перечитывая его. Так она собирала материал для своих речей и политических статей. Она читала статьи, подчеркивала важные для нее идеи, выделяя их значимыми для нее способами, так чтобы можно было вернуться к ним и воспользоваться ими. Газеты она складывала стопкой на столе в столовой, так чтобы, ожидая, пока я закончу какое-то дело, она могла взять газету и посмотреть нужное ей место. Она продвигалась от слова к слову, от строчки к строчке. Самый глубокий мыслитель, равного которому мне уже не встретить в этой жизни, был самым медленным читателем из всех, кого мне пришлось встретить!

Она не поясняла ход своего психологического процесса? Может быть, она вчитывалась в каждую фразу, в каждое предложение и анализировала их?

Я никогда и ничего не говорила ей об этом. Например, если она изучала контракт, то разбирала его по каждому слову в точном его в данном контексте значении и ставила вопросительные знаки для адвоката. Она никогда не принимала контракт, не прочитав его слово за словом. В этом отношении она была чрезвычайно осторожна.

Чем еще вы занимались во время субботних рабочих сессий?

Уставая от деловой рутины, мы просматривали каталоги. Универмаг Альтмана располагался ближе всего к ее дому. Каталоги Lord & Taylor’s и Gump’s из Сан-Франциско. У фирмы Gump’s был необычный каталог. Мы любили рассматривать одежду. Я спрашивала ее: «А это вам нравится?» Мы могли смотреть домашние халаты или шлепанцы. Я показывала ей на то, что нравилось мне. Она говорила мне, что нравится ей. Я даже придумала себе игру: надо было выбрать любимую вещь на странице. Словом, мы листали каталоги и выбирали свои любимые вещи.

Как она относилась к такому занятию?

Всегда с охотой. И была за ним куда более приятной, чем за оплатой счетов или чтением негативных писем.

Как обстояло дело с запросами прессы?