Нет. Она была вполне довольна моим мнением и радовалась ему. Я не стал проситься к ней в гости, так как не был уверен в том, что она приглашала меня к себе, потому что пути наши в известной степени разошлись, и я более не был ее протеже. Наша дружба в известной мере себя исчерпала, поэтому я не стал предпринимать попыток увидеться с ней. Я спросил, не хочет ли она встретиться с Фрэнком Кэри, тогда являвшимся генеральным директором IBM, и его женой Энн. Я встретил их обоих на собрании бывших студентов UCLA[125], и Энн выразила желание встретиться с Айн, которая, впрочем, интереса к подобному визиту не проявила.
Она прекрасно помнила меня и даже нарисовала в своем уме картину Вестчестерского графства (округ Нью-Йорка), посреди которого я сижу в высоком здании, из окон которого открывается вид на величественный ландшафт. Она как бы рисовала в уме словесную картину, описывавшую то место, откуда я звоню. Она разговаривала со мной дружелюбно и даже приветливо. Айн Рэнд сыграла важную роль в жизни нас и наших детей, и мы питаем глубокое уважение к ее трудам и ее памяти.
Ричард Корнуэлл, писатель, познакомившийся с Айн Рэнд в начале 1950-х годов.
Дата интервью: 8 декабря 1996 года.
Скотт Макконнелл:
Ричард Корнуэлл: Я познакомился с ней через своего брата, Херба Корнуэлла[126]. Познакомившись с ней, он захотел, чтобы и я последовал его примеру. Находясь на флоте во время войны в Тихом океане, он много читал. Одной из прочитанных им книг оказался
Я нашел эту женщину потрясающей. Более чем живой — наделенной пронзающим взглядом. Мне казалось, что я имею дело с необычайной, сверхчеловеческого масштаба личностью. Конечно, я был тогда очень неуверен в себе, очень молод и наивен в такой степени, что теперь об этом даже смешно подумать. Словом, она произвела на меня сильнейшее впечатление. Айн Рэнд держалась очень дружелюбно и сердечно, но тем не менее вселяя известный трепет, так как я ощущал в ней присутствие чрезвычайно могучего интеллекта.
Просто сидели и говорили. Таковы были все мои встречи с Айн — мы сидели и говорили.
Не думаю, чтобы я встречался с ней больше одного-двух раз, пока она жила в Калифорнии. Но когда она перебралась в Нью-Йорк, на Тридцать шестую, бывал у нее в доме. Я переехал в Нью-Йорк в 1948 году.
Я учился в семинаре Людвига фон Мизеса[127], был накоротке знаком с Генри Хэзлиттом и Леонардом Ридом[128]. Мой брат работал в Фонде экономического образования, представлявшем собой нечто вроде конспиративной квартиры для либертарианцев того времени. Фонд служил местом наших общих собраний. В то время Айн поддерживала тесные контакты с этим кругом, который объединял людей более старших и умудренных, чем я в ту пору. Я в него не входил.
Насколько мне известно, она достаточно тесно общалась с Хэзлиттом. Она трудилась у Френсис Хэзлитт, когда та работала в отделе сценариев студии Paramount. Айн была тогда рецензентом.
Обычно я посещал Айн самостоятельно, в компании Маррея Ротбарда и Херба. Мы садились кружком и разговаривали. Разговаривали обо всем, но в основном слушали ее. Я пребывал в постоянном ужасе: вдруг она задаст мне такой вопрос, на который у меня не найдется правильного ответа. И потому я просто сидел «у ее ног» и задавал вопросы.
Когда я думаю об Айн, она представляется мне сидящей скрестив ноги на громадной оттоманке в своей квартире на 36-й стрит, курит сигареты в длинном мундштуке, а на голове ее очень характерная, я бы сказал, суровая прическа. Во время разговора она смотрела на тебя столь пронзительным взором, который буквально завораживал и едва ли не пугал меня.
