Так печально завершились отношения писательницы и двух ее ближайших учеников, продолжавшиеся без малого 20 лет. Если с Барбарой Айн всё же встретилась много лет спустя и даже дружески поговорила с ней, то с Натаниэлем не виделась никогда. Большинство преподавателей и студентов расформированного Института перестали с ними общаться. Вскоре после конфликта, не выдержав напряженной атмосферы Нью-Йорка, переполненного ненавидящими их объективистами, Натаниэль с Патрицией и Барбара с учителем танцев Робертом Беролом уехали в Лос-Анджелес. Там они продолжали общаться, однако уже не так тесно, как раньше.
Натаниэль стал успешным психологом, автором многих книг, одна из которых, «Психология самоуважения», вышла тиражом более миллиона экземпляров. Уже после смерти Айн Рэнд он написал книгу «Судный день», в которой рассказал о взаимоотношениях со своим ментором и идейной вдохновительницей. Они с Патрицией поженились в 1969 году, но счастливый брак оборвался трагической смертью Патриции в 1977-м. Барбара продолжала разделять идеи объективизма и преклоняться перед Айн Рэнд и после их разрыва, более того — начала собирать материалы для ее биографии. Ее знаменитая книга «Страсть Айн Рэнд», опубликованная в 1986 году, уже после смерти основательницы объективизма, — первая биография писательницы, из которой стали известны многочисленные подробности ее жизни, а также история взаимоотношений с Натаниэлем и самой Барбарой.
Несмотря на ликвидацию Института, популярность идей Айн Рэнд ничуть не уменьшилась, а даже в известной степени выросла. Ближе к концу 1968 года она стала приходить в себя и вновь обретать силы жить и работать. Первые два года она постоянно думала о Натаниэле и о том, почему же всё случилось. Неужели он изначально не испытывал к ней чувств и только использовал ее имя и связи? Почему этот молодой и талантливый сторонник ее философии не смог воплотить ее идеалы в реальной жизни? Быть может, она сама была виновата в произошедшем? Месяцами она обдумывала эти вопросы и обсуждала их с близкими людьми, не находя ответа.
Айн ни в коем случае больше не хотела создавать формальную структуру, похожую на Институт Натаниэля Брэндена. Тем не менее с ее разрешения в Нью-Йорке продолжались курсы, излагающие ее философские и полита — ческие теории. Аллан Блюменталь читал лекции по музыке, Генри Хольцер — по юриспруденции, Мэри Энн Рукавина-Шьюрс — по искусству, Леонард Пейкофф — по метафизике и эпистемологии.
Именно Пейкофф (р. 1933), прекрасный лектор, стал теперь выполнять функции главного глашатая объективистских истин. Ему было уже хорошо за тридцать, но он выглядел значительно моложе своего возраста: симпатичный молодой человек в очках. По мнению Энн Хеллер, подобно младшему сыну, выходящему из тени своего старшего брата (то есть Натаниэля Брэндена), Пейкофф взял на себя ответственность за физическое и эмоциональное состояние стареющей писательницы. Он всецело посвятил себя Айн Рэнд, считая ее самым великим интеллектуалом планеты. Когда Леонарда попросили сравнить то, что он узнал от своей наставницы, со знаниями, полученными в школе, он ответил: «Это всё равно что сравнивать… посещение балетного представления в оперном театре “Метрополитен” с жизнью в Освенциме».
А вот еще одно характерное для него высказывание: «Если взять весь мой разум, какие бы рациональные знания у меня ни были, то он на девяносто восемь процентов состоит из знаний, почерпнутых от нее (Айн Рэнд. —
