Стала девочка вспоминать, как чудеса с ней в детстве происходили. То ли было это, а то ли приснилось, что с луной она говорить умела, деревьям пела песни, а они ей подпевали, с ручьем могла болтать дни напролет, язык зверей и птиц понимала.
Сначала девочка подумала, что не воспоминания это, что пора ей к специалисту обращаться. Но добрые люди посоветовали начать с гимнастики, босиком по росе бегать, больше танцевать и петь. А она петь совсем не могла, только песнь леса слышала и тихонечко ей подшептывала.
Решила рисовать, взяла холст, кисти, краски. Поначалу выходили лишь мрачные кляксы, а в них – вся ее боль, все потери, все непонимание. Словно рисовала девочка не кистью, а самой душой своей, перекладывала на холст все, что гложет изнутри. И боль потихоньку уходила. Вот уже и образы стали светлее и цвета ярче, веселее. Словно преображалась душа девочки, а вместе с этим и ее картины. Рисует она и песнь леса себе под нос мычит, радоваться стала, силой наполняться.
А в один день проснулась, посмотрела на свои картины, самое красивое платье надела, косы расплела и сказала себе, в зеркало подмигнув: «Не хочу больше бояться, умру так умру». Взяла ключи и пошла в лес!
Не боясь ни шорохов, ни темноты лесной, ни чудищ, направилась девочка в самую чащу. Встали стеной старики-стражи, скрипят ветками, дорогу заслоняют.
– Зачем пришла? – воют страшными голосами. – Уходи, маленьким девочкам здесь не место.
– Я больше не маленькая, – смело ответила девочка, хотя у самой коленки тряслись. – Мне надо войти в этот лес. Пропустите!
– Маленькая, для нас всегда маленькая, – упрямились старики.
И тут девочка неожиданно для самой себя и для них бросилась к стражам и давай обнимать их, к шершавым стволам прижиматься, кору гладить.
– Милые мои, родненькие, я же всю жизнь с вами прожила, да у меня роднее вас никого нет, я не буду больше вас бояться!
Растаяли суровые стражи. Покраснели от смущения те немногие листья, которые на них еще оставались. Переглянусь старики друг с другом.
– Мы поняли: время твое пришло, нашла ты к себе дорогу. Что ж, ступай, не смеем больше тебя задерживать.
И превратились они в лучи света, стали девочке путь освещать и тропу показывать. Остальные деревья тоже разошлись в стороны, впуская белый день в чащу, запели птицы в ветвях, зашуршали в опавшей листве мелкие зверьки, запахло грибами да ягодами. И белки снова по деревьям запрыгали.
А песнь леса становилась все громче и громче и наконец привела ее к старому дереву с огромным дуплом. Мощные корни его выпирали из земли. «Никто не пойдет за меня туда, – поняла девочка. – Сама я должна это сделать».
Нырнула в дупло девочка, спускается вниз, темно, сыро, жутко. И гулко раздается, рассыпаясь эхом, ее собственный голос: «Убежать и никогда не возвращаться, сесть и заплакать, хочу, чтобы кто‑нибудь спас или за меня туда сходил, хочу волшебную палочку, я девочка, я хочу на ручки!» Не слушать, не слушать, не слушать! Пути назад нет, нужно идти в самую глубину, в самую темноту!
И вот перед нею дверь, она существует, только мхом заросла и паутиной да покрылась пылью, словно долгие века прошли. Да это ведь та самая дверь из снов! Выходит, то не кошмары были? «А вот и тот самый замок, и ключи подходят», – бормотала себе под нос девочка.
Дрожащими руками открыла, не представляя, что найдет за дверью, и выскочили, вылетели, выползли оттуда полчища всевозможных чудищ: клыкастых, крылатых, когтистых, рогатых! На секунду девочка подумала: все, это конец! Закрыла глаза, и в этот миг что‑то мягкое, теплое, струящееся окутало ее.
«Голос, мой голос, я могу петь, я могу звучать вместе с лесом».
И тут она все вспомнила и поняла, что не чудища это, а Чудо!
Боль разрывала ее грудь, слезы текли ручьем, встала девочка на колени и стала просить, молить о прощении. Как она могла так поступить, как она могла забыть?
А Чудо обняло ее и сказало: «Маленькие девочки всегда оставляют ключи, чтобы потом за нами вернуться!»
Вот такая сказка.
По твоему лицу текут слезы. Ты сама не сразу их замечаешь, а заметив, осторожно смахиваешь рукой.
– Это ведь я – та девочка, – наконец произносишь ты. – Я узнала себя в ней, потому что точно так же спрятала свои дары. И тоже могу петь и чувствовать природу! Эта сказка про меня, и от этого так щемит в душе…
– Но зачем мы их прячем, Айна?!
