«Еду, еду, еду», — отдается стук сердца. На прощанье солдаты сердечно пожимают руки, желают очень много здоровья и просят написать книгу «без выдумки и хитросплетений, как в романах», а правду о жизни, написать книгу-беседу о Мулло-Туробе, о детстве… Писатель обещает подумать.
Солдаты сошли на каком-то разъезде и долго еще, стоя на насыпи, махали вслед уходящему составу. Айни, растрогавшись, украдкой вытирал глаза, но уже весь вагон знал, что это писатель и что едет он на съезд…
17 августа 1934 года в Доме союзов открылся Первый съезд Союза писателей СССР. Айни в числе других делегатов избрали в президиум. Он сел неподалеку от Горького, но поговорить с великим писателем не удалось. Слишком большое было окружение москвичей, слишком много было людей, мечтавших, как и Айни, увидеть Горького, поговорить с ним, а протолкаться и познакомиться мешала робость.
Однако в один из перерывов, когда Горький направлялся в комнату отдыха, он сам подошел к Айни и дружески протянул Руку:
— Максим Горький.
— Садриддин Айни.
— Знаю, читал. Я хотел с вами познакомиться, поговорить. Вашу повесть «Дохунда» я прочитал.
В эту короткую встречу они обменялись несколькими словами, и Горький выразил желание еще раз встретиться и поговорить по душам.
Это произошло 24 августа, когда Горький пригласил президиум съезда к себе на обед.
— Вы сможете быть у меня? — спросил он Садриддина Сайидмурадовича.
— Не знаю… — нерешительно и растерянно ответил Айни. Горький, взяв его под руку, прошелся по лестнице и коридору и вернулся обратно. Беседовали они тихо, вполголоса. Горький интересовался условиями работы, периодическими изданиями и их сотрудниками, погодой и людьми Средней Азии. Потом он занял свое место в президиуме и довольно потирал руки. Делегаты видели, что у великого писателя настроение отличное. Айни был спокоен и задумчив. Он сидел, облокотившись и словно не слушая выступления делегатов, а решая какую-то сложную задачу. Но это было не так…
…После обеда специальная машина повезла всех на дачу к пролетарскому писателю. Можно понять волнение гостей. У ворот встречал сам Алексей Максимович, приглашая быть как дома.
…Корреспонденты не дремали. Алексей Максимович был не против фотосъемок. Под конец фотокорреспондент попросил Алексея Максимовича сфотографироваться отдельно — «на память делегатами».
— Вы уж лучше сфотографируйте нас, двух стариков, — улыбнулся Алексей Максимович и, взяв под руку Садриддина Сайидмурадовича, повел по аллее.
…Два основателя социалистического реализма, два писателя, повидавшие старый мир и строившие новый, два воспитателя целой плеяды писателей — в Москве, на даче Алексея Максимовича. Завершен огромный труд объединения всех писателей СССР в многоязыковой, в многонациональной России с ее огромными просторами, с разнообразными проблемами, но с одной целью — строительства социализма, строительства нового, бесклассового общества, в единственной в то время стране на всей планете…
Садриддин Сайидмурадович всегда тепло и радостно вспоминал первый съезд, объединивший писателей всей страны. Он с любовью и уважением вспоминал Горького, показывал памятную фотографию и всегда советовал писателям учиться у Горького — великого пролетарского писателя. Он говорил, что жизнь и произведения Алексея Максимовича, особенно для молодых, — большая, хорошая школа…
История человечества знает несколько общественно-экономических формаций.
Восстания рабов, нашествие гуннов, падение Римской империи — все это привело к замене рабовладельческого общества феодальным. Молодой капитализм зародился в недрах феодализма, окреп, а потом и разрушил его.
В европейских странах такой процесс можно было наблюдать, так сказать, в чистом виде. В Азии же все было сложнее и запутаннее; в одно и то же время там «сосуществовали» рабство и феодализм, а наравне с этим в недрах этого же общества намечались первые зачатки капитализма. Не зная истории, невозможно объяснить и государственный строй и общественно-экономическую формацию Бухары.
Работа Садриддина Айни «История эмиров Мангитской династии» давала ключ к пониманию истории бухарского эмирата. Очень живой, последовательный и подкрепленный ссылками на источники рассказ об объединении Ирана, Афганистана, Муваранахра (нынешней Средней Азии) и части Индии в одно могущественное государство в правление Назир-шаха, несомненно, заинтересует читателя. Даже малоискушенный в истории человек с помощью Айни разберется также в деятельности князей из племени мангитов — предков последних бухарских эмиров, однако нам для настоящего труда важнее рассказ о правлении именно последних бухарских ханов и эмиров — Сайид Амира Хайдара, который пытался бороться с крупной феодальной аристократией, но не в силах был сломить ее сопротивление. В его правление междоусобные войны, набеги окончательно разорили бухарское ханство, люди бежали в горы, замерла торговля, разорено было сельское хозяйство, страна пришла в упадок. К этому же периоду относится крупнейшее восстание китай-кипчаков.
