– Если видишь, что благородный поперек себя шире – это барон! – Сильва крутила вокруг себя руками, будто изображая бочку – Все они жирные и наглые. Но – толк от них есть. Если благородный стал бароном, то он либо богат, либо с головой. И так и так выходит, что им хоть шевелиться пришлось.
– Высший титул, что может получить благородный не из королевской семьи – это граф. Самые малочисленные из благородных. Графский титул дарует лично Император, и нужно очень постараться, чтобы его заслужить. Графы могут быть кем угодно и заниматься чем угодно. Бывало даже, что графы правили королевствами.
– Ох, и опасные твари! Ох, и лютые!– Сильва даже бутылку откладывала в сторону, говоря о графском сословии – Уж лучше верфольфу в морду плюнуть, чем с графом поссориться. Вот эти – тетушка многозначительно смотрела на Аури – никогда свой хлеб зазря не едят. Хошь найти графа – езжай на любую войну. Возле кого трупов больше всего будет – это они и есть. Тьфу, изнанкины отродья! Слава Четверым, их меньше, чем медяков в моем кармане. А то бы мы вообще головы поднять не смели.
– Все остальные – герцоги и принцы – это члены королевской семьи и их родственники.
– А как можно быть родственником, но не членом семьи?
– Вот например, если бы я была королевой, то ты – Лин погладила Аури по щеке и та засмеялась – Была бы принцессой. Но вот твои дети – они бы были герцогами и герцогинями. И их дети- тоже. Понимаешь?
– Ого – удивилась Айрин – Так это же их сколько должно быть, за все годы?
– Немало – согласилась Лин – Но и не много. Они же тоже умирают.
– Про этих ничего говорить не буду – сказала Сильва, стоило Айрин заикнуться о герцогах – За оскорбление королевской крови полагается тюрьма и плети.
– Но я никому не скажу – настаивала Аури.
Тетушка Сильва невесело рассмеялась.
– Эх, деточка, я уже больше полувека живу, и людей-то знаю. Все вы поначалу порядочные, да улыбчивые, а как понадобится – так хуже куоргов делаетесь.
– А вы их не оскорбляйте – попросила Аури – Просто расскажите о герцогах.
В ответ старуха лишь презрительно сплюнула. Это был единственный отзыв, который получили благородные королевской крови от тетушки Сильвы.
– Если родители стоят на одной ступени, то их ребенок становится на ту же. Если же ступени родителей разные, то ребенок становится на низшую. Правда, это можно изменить – заканчивала свои наставления Линария.
После всех полученных разъяснений один вопрос сильнее всего волновал Айрин.
– Мам, а как люди получают эту благородную кровь?
– Что значит – как? – удивилась Линария – Они с ней рождаются.
– А если не родился, тогда как?
– Никак – пожала плечами Лин.
– Но вот в сказках – продолжила Аури – Принц женится на прачке, и она становится принцессой.
Линария вздохнула и притянула дочь к себе.
– Во-первых, сказки – это сказки. Пора тебе прекратить их слушать. Сказки выдумывают, чтобы развлечься, и в них может быть всё что угодно, а в жизни – нет. А потом, если принц женится на прачке – это была такая нелепица, что Линарии потребовалось перевести дух – То она станет принцессой, но не благородной.
Айрин подняла на мать круглые от удивления глаза.
– А так бывает?
– Ни разу не слышала – ответила мать – Но благородные не из королевской семьи иногда берут в жены простых девушек из богатых семей. Тогда такой девушке даётся первая ступень, неважно, на какой она была до этого, а её дети будут благородными шевалье.
– А может у короля, или принца родиться ребенок без магической крови?
– Да что у тебя все короли да принцы – в сердцах воскликнула Лин – Не знаю, о таком я тоже не слышала.
– А как определяют, у кого есть кровь?
– Обычно при рождении. Кровь поджигают, и если ничего не происходит, то значит, в тебе самая обыкновенная кровь.
– А что должно произойти, если ты – благородный?
– Не знаю. Разное говорят. Красный огонь. Синий огонь. Яркий огонь. Не знаю.
– Кровь горит черным пламенем – зловещим шепотом рассказывала Сильва, вплотную наклонившись к Айрин – И слышатся голоса тех, кто находится в Изнанке. И чем громче голоса, тем больше в тебе крови. И шепчут они – СВОЛОЧНАЯ КРОВЬ!
Иногда Айрин жалела, что ходит к старухе. Но как только появлялся новый вопрос, она снова шла в кабинку на входе. Постепенно она привыкла к выходкам Сильвы, как привыкла к еде и воздуху.
Воздух в городе оказался хуже, чем еда. Первые дни Айрин пробовала затыкать нос, меньше дышать, искать места почище – всё напрасно. Воздух был тяжёлым, едким и пах выгребной ямой. Почему-то другие этого не чувствовали, и даже мать не обращала внимания. Спустя время Айрин поймала себя на том, что не морщится от воздуха – и почувствовала себя ещё гаже.
– Это город. Здесь всё плохо пахнет. Много людей. Много животных. Много еды. Ну и наша фабрика, конечно – ответила Лин на вопрос дочери.
– А что вы делаете?
– Дрянь – вздохнула Линария – Вонь, смерть. Немного зрелищ.
Даже дождь здесь был мрачнее и тяжелее, чем в Лесу. В дни, когда над городом сгущались тучи, Айрин особенно сильно жалела о своих оставленных дома друзьях.
