И снова это щемящее, удушающее чувство в груди, от одной мысли об этот даме. И, похоже, это не только ревность. Ну, конечно, ревность тоже, наверное. Что отрицать? Как говорила моя мама: «Мы умны холодным рассудком, и абсолютно глупы горячим сердцем!»
Но в данном случае… Что-то не так было с леди Этельверг. А что? Хотелось бы сказать, что пусть разбирается Стража. Если не Теневая, то королевская. Не моего ума и сил дело. И вообще, она доверенное лицо короля Риогорнского… А жажда справедливости требовала вывести ее на чистую воду. Вот только как?
— А о нападении? Мне никто ничего не рассказывает, — хотела добавить «даже Иден», но вряд ли ребятам нужно знать о наших с призраком «нежных» отношениях.
— Да как-то… мало вообще кто что рассказывает, — как-то неуверенно начал просвещать меня Стеф. — Больше предположений, слухов и догадок. К примеру, ведьмы шепчутся, что ты ее зельем одурманила.
— Некроманты, что у тебя связь с Изнанкой сильная. И химера в тебе родную душу узнала, — подхватил Миэль.
— Родную душу не пытаются сожрать. Это я вам точно говорю, — поморщившись, заметила я. — А по существу ничего интересного не слышно? Разве никто не обсуждал возможные пути попадания химеры в Академию.
— О! Тут версии, дна другой заковыристей, — с энтузиазмом заядлого сплетника, потерев руки и хлопнувшись на кровать рядом с моим пакетом, принялся смаковать новости Миэль. — Есть даже одна, что ты сама ее притащила, но толком не приручила. Вот она на тебя и напала.
— И никого не смутило, что ее кормить нужно, жить ей где-то?
— Свет и Тьма! Кор, ну что ты честное слово придираешься к мелочам?! — возмутился замстаросты, вытащив из моего пакета пирожок, и без смущения принялся поглощать мой ужин. — А если серьезно, то все это странно. Охранная система на Академии даже лучше, чем на королевском дворце. Об этом не принято говорить в слух, но от правды деться некуда. И то что так просто протащили на территорию нечисть, ничего хорошего не предвещает. Кто поумнее, это прекрасно понимают.
— А предположения? Кто и как мог открыть портал?! — чувствуя, как холодеет в животе, спросила я, отложив недоеденный пирожок на тумбу.
— Кто ж нам скажет? — пожал плечами Стефан. Смотрелось это странно и страшно в темноте. А может, это снова решила вернуться моя паранойя?
— Но ходят слухи… — словно невзначай, заметил Миэль. — Что на месте вашей стычки с химерой было найдено женское колечко с синеньким камешком. И оно ОЧЕНЬ фонило остаточной магией.
Потрясающие новости. А главное, очень хорошо вплетаются в мои догадки.
Нет ничего более странного, чем выздоравливать. Это такое непонятное ощущение, словно тебе нужно заново научиться ходить, общаться со своими добрыми знакомыми. Но больше всего меня смущали сочувствующие взгляды студентов и даже преподавателей, на которые я натыкалась всякий раз, как отрывала взгляд от пола. Даже не думала, что меня будет аж так раздражать жалость к моей персоне.
Потому в свой первый рабочий день я старалась ни с кем не пересекаться и мало с кем общаться. Да и то — только по делу. Даже утренние тренировки бессовестно пропустила, а на парах коротко отвечала на вопросы преподавателей с отдельной парты. Притом прятала глаза и старалась ни на кого не смотреть.
И вообще, мне, если говорить положа руку на сердце, хотелось увидеть всего двух людей — ректора и лорда Орема.
Магистра Корайса, дабы все же расспросить его о том, что же случилось тогда, восемнадцать лет назад из слов очевидца и непосредственного участника. Что именно было целью человека, которого любила моя мать. И каким он был?
Почему-то мне совершенно не хотелось верить в то, что человек, кровь которого текла во мне, был таким чудовищем. Но даже если это так, то должны же быть причины такого его поведения.
А Орема… просто хотела увидеть. Мысли то и дело соскальзывали на наш с ним последний разговор, и перед глазами живо вставала картина уставшего, небритого лорда-начальника Теневой стражи. И почему-то сжималось сердце. Хотелось посмотреть ему в глаза и убедиться, что все в порядке.
Ну и еще не мешало бы отыскать отощавшего и так и не отъевшегося Идена, который теперь, говорят, переселился на чердак, дабы никого не смущать своим практически полностью прозрачным видом. Говорит, что «только голым я еще по Академии не шастал». И выползает в свет только по ночам.
И поскольку, проще всего, как ни абсурдно звучит, найти было именно третьего, я брела в сторону лестницы, ведущей на чердак.
За окном была отличная летняя погода. Жара такая, что мухи на лету в обморок падали. В парке, разбитом во внутреннем дворе Академии, не наблюдалось ни души. Все прятались в холле, где температуру воздуха регулировали погодники. Они и на улице должны бы. Но как-то… не сложилось у них в этом году. То грозу проморгали. Теперь жару. Не дай боги, еще до какого-нибудь катаклизма доморгаются.
