– Не слишком ты и смахиваешь на Джульетту, слышишь? Ростом не дотягиваешь, да и хиленький. Хотя я всегда думал, что такие парни не в моём вкусе, но, видимо, Эрик, ты исключение из этих правил.
– Ты такой странный, каким был и при первой нашей встрече, – взъерошив не уложенные волосы, Эрик слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было даже тени издевательства. – Всегда думаешь наперёд и делаешь слишком поспешные выводы. Тебя нужно немедленно исправлять. – Майер прикрыл глаза, вдыхая лёгкий аромат цветов. – Никогда не думал, что увижу всё это снова, как бы мне сейчас хотелось, чтобы многие застали этот прекрасный восход. Как думаешь, Эллиот, люди смогут жить с тем грузом воспоминаний, зная, как было до? Возможно, кто-то не согласен с нашим решением. Нам даются многочисленные шансы для того, чтобы всё исправить, но каждый решает для себя сам. Нужно ли ему это бремя за спиной или достаточно просто плыть по течению.
Эллиот придерживался мнения, что нужно пережить трудные времена, найти в себе силы идти дальше, иначе можно застрять в бесконечном потоке своих проблем. Утонуть, не дождавшись помощи. Прошлое Эрика сложно назвать жизнью, даже не поворачивался язык сказать подобное. Эллиот лишь надеялся, что люди смогут выбраться из своих коконов и без страха взглянуть на небо, и он им в этом поможет, оставаясь рядом. Жаль только, что Скай остался в том мире, часто появляясь блёклыми образами в его подсознании. Скоро они вовсе исчезнуть, как пыль сквозь пальцы, но это необратимо ведь за новую жизнь приходиться платить. Молчать, увлекая гнетущее чувство несправедливости глубоко в сердце. Он сам выбрал этот путь и, возможно, сейчас и правда счастлив со своим истинным, как и хотел Скай.
– Не думаю, что они смогут так просто забыть старый мир, но не это ли является толчком к тому, чтобы впредь больше не совершать подобные ошибки, как думаешь, Эрик? – и он впервые засмеялся, ловя на себе любимый взгляд своего единственного.
Умирать, но возрождаться, словно феникс. Искать пути спасения под кромкой ночного неба, пылкого и дьявольски притягательного, но спотыкаться и падать, заходясь в истерическом крике. Сдирать пальцы в кровь и тихонько рыдать в пустоту. Город – это многочисленные бетонные стены, пороки и наваждение смертных, которым никогда не стать художниками собственных жизней. Они плывут по течению, часто пропуская повороты на своем пути, которые смогли бы изменить их судьбу, медленно и неизбежно приближаясь к пропасти. Эллиот с упоением рисовал каждый штрих их новой истории с Эриком, слишком непредсказуемой под стать противоречивому Мейрону. Длинные улицы, рассеченные тонкими полосами неоновых вывесок, несмолкаемое ночное сердце с побережьем и тихими, скрытыми под тонкой россыпью тумана горами. Парням до боли нравилось это безумие, ускользающее вместе с первыми лучами рассвета. Послушай собственную боль, рассекающую грудную клетку, и запомни стук бешеного ритма сердца. Эрик сбивал ноги в кровь, скрываясь за очередным поворотом от громкой сирены полицейской машины и ловя на себе пылкие губы старшего. Лучезарно смеялся каждый раз, когда Эллиот тихонько дышал ему в шею после очередного безбашенного поступка, шептал какие-то нежности и всё с таким же остервенением припадал к обветрившемся губам. Его личное безумие – Эллиот Картер.
