Я вцепляюсь пальцами в короткие волосы. Они такие мягкие — я этого не ожидала. И у Айса удивительная кожа, намного нежнее моей. Я тоже хочу совершенные гены… Боже мой, это что, его палец во мне?
— Посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, — шепчет Айс, вводя палец глубже. — Сколько раз в тебе был мужчина?
— Один… раз, — отвечаю я нерешительно.
Двигая во мне пальцем, он проводит большим пальцем по клитору. Низ моего живота пульсирует, в нём словно разливается кипящая лава, ещё немного, и я кончу.
Айс вводит в меня второй палец и увеличивает давление изнутри.
— Ты такая девственно тугая, тебя надо растянуть. — Айс добавляет третий палец, и вот теперь я начинаю чувствовать напряжение.
Айс растягивает меня, раздвигает пальцы и сгибает их внутри меня. Напряжение увеличивается, но я могу принять больше.
— Попробуй ещё один, — шепчу я, хотя уже чувствую, как сильно растянут мой вход. А вдруг он порвётся?
Напряжение огромное, и чем глубже Айс вводит в меня пальцы, тем сильнее становится боль. Однако это возводит мою похоть к невообразимым высотам. Мои твердые, как камень, соски зудят, боль электрическими разрядами отзывается глубоко в теле.
— Айс… — беспомощно стону я.
Он ударяет языком по клитору и тут же сильно трёт его.
— Ты такая мокрая, невероятно. И ты можешь принять много. Возможно, это сработает.
— Только не останавливайся, — умоляю я, и переполнявшая меня похоть вырывается наружу.
Как безумная, я толкаюсь бёдрами к нему, и мну свои груди. Я выдыхаю нечленораздельные звуки, словно какая-то чокнутая сексуальная маньячка, но мне всё равно, я просто хочу наслаждаться тем чувственным безумием, которое проносится через моё тело, как ураган, сметая всё на своём пути.
— Детка, если бы ты знала, как возбуждающе выглядишь.
Меня даже не волнует, что Айс может видеть меня и чувствовать мой запах, ровно до тех пор, пока оргазм не стихает, и не выравнивается дыхание.
— Ты на самом деле только что кончила? — спрашивает Айс удивленно. — Я чувствовал, как твоя вагина будто по-настоящему сосала мои пальцы.
Я отворачиваюсь и закрываю глаза.
— Извини, у меня всегда это происходит так быстро. — Я всё ещё чувствую пульсацию между ног, чувствую себя влажной и припухшей.
— Я никогда не встречал такую легко возбудимую женщину, — говорит Айс, нежно поглаживая внутреннюю поверхность моих бёдер.
Я прерывисто вдыхаю:
— Это плохо?
Он тихо смеется.
— Нет, это классно. Твоё тело создано для секса. Нужно лишь научиться продлевать удовольствие, не доходя до оргазма.
Я знаю, что он имеет в виду. Может ли он научить меня этому? Я с радостью растянула бы удовольствие. Меня по-прежнему переполняет жар, и я хотела бы сделать ещё один заход. Ведь у нас, женщин, есть преимущество.
Айс гладит мою грудь, живот, лобок.
— В тебе так много страсти, и ты полностью отдаёшься ей.
— Когда меня охватывает желание, я забываю обо всём на свете.
— Это опасно. Некоторые мужчины пользуются этим. Они требуют того, к чему женщины не готовы.
Он что, любитель читать морали?
— Ты не сделаешь мне больно.
Айс фыркает:
— Почему ты так уверена?
— Ты мог взять меня дважды. — Я действительно играю с огнем. Он Воин, один из тех, кто ест рабынь на завтрак. С чего бы ему быть внимательным? Тому, кто долгое время не имел женщины и должен умирать от похоти.
Внезапно я больше не чувствую его руки на себе.
— В таком случае, дам тебе поспать. Увидимся утром.
— Ты уходишь? — Я разочарованно сажусь. — А как же твоё удовольствие?
— Я уже получил его чуть раньше, чтобы контролировать себя.
Он что, совсем меня не хочет?
— Я тебе не нравлюсь? — тихо спрашиваю я.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, — хрипло отвечает Айс.
— В следующий раз мы попробуем, — говорю я смело и слышу, как он бормочет проклятье, прежде чем покинуть мою комнату через дверь на террасу.
Глава 3. Синдром отмены
Следующего раза, к сожалению, придётся подождать. Утром мне, как образцовой дочери политика, пришлось посетить различные учреждения с моим отцом. Мы были в тюрьме и учебно-воспитательном заведении, после чего поговорили с руководителями воинских частей. Следов мятежников или сбежавших Воинов по-прежнему нет, они словно сквозь землю провалились. У солдат плохое настроение, потому что шоу приостановлены на неопределенный срок. Отец и им тоже заменил ампулы с препаратом, чтобы охваченные похотью мужчины ни на кого не нападали.
Я продолжаю думать об Айсе. Он не делал инъекции уже два дня, может, даже дольше, потому что одна ампула рассчитана на трое суток. У него на лбу выступил пот. Уже начался синдром отмены? Что произойдёт, если кто-нибудь об этом узнает? Айс обязан вводить себе эти препараты, потому что Воинам надо сохранять полную силу и готовность к действиям. Они должны работать постоянно.
Айсу нельзя заходить в звукоизолированные залы заседаний, он должен нести службу за дверью. Но каждый раз, когда наши взгляды встречаются, мне становится жарко. Надеюсь, по мне никто не догадается, чем мы занимались.
