Айса. Незваные гости полностью

И главное – неизвестно, сколько еще Тимур сможет притворяться спящим. Неожиданность нападения – это единственное его преимущество.

У Тимура была хорошая фантазия, но когда находишься в лежачем положении, а твоя рука прикована к кровати – вариантов побега особо и нет.

Убийцу нужно каким-то образом приманить и отмудохать – вот и весь план.

При этом нельзя, чтобы убийца его касался и уж тем более оказался позади. Тимур помнил, как другой до него дотронулся, – и это было последнее воспоминание до пробуждения.

Еще одна странность, да? Как можно вырубить человека прикосновением ко лбу?..

Это тоже магия?

В таких обстоятельствах не выйдет, например, ненароком свалиться с кровати – а потом съездить подошедшему убийце по носу.

Тогда седой окажется сзади: одно касание, одна «плита» – и Тимур проиграл. К тому же при падении Тимур мог травмировать прикованную руку.

Сбросить пилюли со стола – чтобы убийца подошел и нагнулся за ними – тоже рискованно. Ну а вдруг догадается? Пузырьки сами по себе не падают. И если цепь зазвенит? Тимур мог запросто себя выдать – и подступят к нему уже во всеоружии.

Нет. Напасть нужно внезапно.

Другая проблема – собственно, сам бой. Как сокрушить убийцу?

Закованному из лежачего положения сделать это невероятно сложно. Тимур помнил, как заламывать руку – его учил Костя, – но как выполнить прием лежа?

А тут еще эти чертовы наручники мешаются…

Минут десять Тимур отчаянно ломал голову, не в силах придумать какой-нибудь более-менее безопасный, надежный план. Все, что приходило на ум, было очень уж авантюрно. При этом он старался не морщиться, чтобы убийца ничего не заметил по его лицу.

А время шло… Тимур понимал, что, если явятся другие убийцы, – все, не начавшись, будет кончено.

Ладно, была не была, – наконец решил он. Лучшего из этой ситуации все равно не вытащить.

А больше всех рискует тот – кто вообще не рискует.

Напоследок Тимур повторил весь порядок будущих действий, проверил их логичность – и уверился в микроскопических шансах на успех. Авось сработает. Будет импровизировать на ходу.

Тимур почувствовал прилив оживления – как всегда, когда он шел на крупный риск.

Ну, погнали!

Начал он с мелкой дрожи рук. Затем, пообвыкшись, задергал ногами. Потом подключил шею и мышцы спины.

Перебарщивать нельзя, все нужно сделать реалистично.

Эпилептический припадок. Он видел это в каком-то глуповатом фильме – и там это сработало: заключенный сбежал.

Но жизнь ведь не кино, верно?.. Тимур готовился к худшему.

– Итак, мы возвращаемся к вам после рекламной паузы…

– Которая длилась дольше, чем сама программа… – заметил Штрасс.

– …чтобы продолжить разговор о Культуре XXI века. А точнее – о новом авангардном полотне «В антракте тайного ужина». На первый взгляд – просто кошмар! Возмутительно! Разве это не святотатство, Штрасс? Объясните нам!

– Отнюдь. Все картины на библейские сюжеты…

Томас методично чмокал, вязал – и совершенно не замечал, как реалистично дрыгается Тимур…

За шумом телевизора Томас не слышал, как дребезжала цепь и скрипела кровать. Пожалуй, даже взгляни он на Тимура – все равно бы ничего не рассмотрел. Томас слишком завяз в тревожных мыслях.

Неизвестно, как долго Тимур мог правдоподобно симулировать, поэтому вскоре – он пошел ва-банк.

– Аргх!!! Ы-ы-ы!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – заорал Тимур так, будто с него сдирали кожу.

Томас с испуга рванул спицы столь сильно – что все его бордовое творение пошло прахом. Вязанка стала похожа на сморщенную уродливую свеклу.

Томас поднялся и, прижав свеклу к груди, – отупело и с ужасом уставился на Тимура. Тот продолжал истошно орать.

– Все картины на библейские сюжеты чрезмерно однотипны – и максимально удалены от реального человека. Все это миф, а миф в принципе неприземлен и бесчеловечен – иначе это уже не миф, а быт. Стилистика средневековья и ренессанса, и, конечно же, сказалось влияние церкви – догматичное и ограничивающее.

Все это в прошлом, Герберт. Современная культура должна стремиться ближе к быту и человеку – встать на один с ним уровень. И она должна быть воспринимаема массами, или же – это не Искусство, а пережитки прошлого и элитарный снобизм.