К несчастью, далеко она не прокатилась. Ударившись о стул, который он незадолго до этого перевернул, «лимонка» отскочила обратно к Мэтту.
«Черт…»
Он бросился плашмя на пол рядом с русским гигантом, который, похоже, начинал приходить в себя, тихонько постанывая.
Укрывшись за массивным телом, Мэтт вдруг вспомнил, что забыл предупредить подводников, и выругался.
«Хрен с ним… и так поймут».
Граната взорвалась, разметав на куски ближайший к ним столик.
Ударной волной Мэтта и его «живой щит» отбросило к стене. Осколки исполосовали мускулистую шею солдата. Теплая кровь брызнула Мэтту в лицо.
Он откатился от изуродованного тела. В ушах стоял звон. Мэтт совершенно оглох от взрыва и затуманенным взглядом наблюдал, как в глубине холла русские медленно поднимаются с пола. Сквозь дым замелькали лучи фонариков.
Внезапно из двойных дверей в кухню выскочили трое подводников и направились в его сторону. Впереди бежал Брэтт.
Все еще не оправившись от шока, Мэтт пытался сообразить, почему моряки не рванули сразу к выходу. Он с трудом перевернулся на другой бок.
«Ах вот почему…»
Оказалось, что взрывом его отбросило прямо ко входу в коридор, который вел на поверхность.
Обломки вездехода виднелись всего в нескольких метрах от него, а еще ближе — шагах в пяти — стояли с оружием навскидку двое русских часовых. Они что-то кричали. Во всяком случае, так ему казалось — он судил по тому, как шевелились их губы. В ушах по-прежнему звенело. Впрочем, если бы даже он их и слышал, все равно ничего бы не понял.
Русские приближались к Мэтту, прижав приклады автоматов к плечу, целясь ему в голову.
Мэтт решил попытать счастья и поднял руки вверх. Пятьдесят на пятьдесят — либо «да», либо «нет».
— Нет! — слабым голосом выкрикнул он. На этот раз выбор оказался неудачным. Один из солдат нажал на спуск.
Аманда завороженно смотрела на вентиляционную шахту, в которой незадолго до этого исчезла Дженни. Остальные члены их небольшой команды собрались у входного отверстия, бросая нервные взгляды в обе стороны ледяного коридора.
Сейчас она с особой остротой ощущала, как ей не хватает слуха. Глухота была еще хуже, чем отсутствие зрения. Она чувствовала себя как в вакууме — полностью отрезанной от окружающего мира. Да, она могла наблюдать за всем, что происходит вокруг, но воспринимала это как картинку из немого кино.
В последние годы ощущение «присутствия» возвращалось к ней только в редкие моменты, проведенные в объятиях Грега. Тепло его тела, нежность прикосновения, вкус поцелуя, запах кожи — все это разрушало невидимую стену, ограждавшую ее от всего мира.
Но сейчас его не было рядом, и она понимала, что по-другому быть не может. Он прежде всего офицер, на плечах которого тяжелым грузом лежит ответственность за судьбы многих людей, а потом уже — любящий ее мужчина. И все же ей было больно и одиноко. Она нуждалась в его ласке, в его защите.
Подрагивая от холода и страха, Аманда обняла руками плечи. Прилив сил и мужества, который она испытала после первой встречи с гренделем, постепенно исчез, и сейчас ею двигало только желание выжить.
Том стоял неподалеку, поглаживая Бейна по загривку. Он и Ковальски охраняли подходы к лазу по обе стороны коридора. В их напряженных взглядах сквозило беспокойство.
Аманда не сомневалась, что ее лицо выглядит не менее озабоченно.
Ожидание и непредсказуемость тяжело давили на сознание. Каждую секунду на них могли напасть либо русские, либо грендели.
Она посмотрела в глубь темного коридора и припомнила недавнюю беседу с доктором Огденом.
Биолог поделился с ней своими догадками о социальной структуре необычных существ. Он предположил, что грендели проводят бо
— Этим-то и объясняется, скорее всего, тот факт, что до сих пор об их существовании практически ничего не знали, — пояснял Огден. — Трудно сказать, сколько веков эти животные просуществовали рядом с человеком. Их редкие контак ты с людьми стали лишь источниками мифов о драконах или снежных чудовищах.
— Или прообразом Гренделя из легенды о Беовульфе, — добавила Аманда. — Но я все-таки не могу понять, почему они так долго прожили именно здесь.
Огден не задумываясь ответил:
