Дальше было сложнее. Дженни пришлось встать на колени под жестоким напором ветра. Держась одной рукой за мачту, она начала рубить веревки, удерживающие парус, медленно продвигаясь снизу вверх. Внезапно конец одной из разрубленных веревок хлестнул ее по щеке. Рука ее соскользнула с мачты, и она стала навзничь падать за борт, но Крейг в последний момент схватил ее за запястье и рывком помог удержать равновесие.
Дженни снова ухватилась за мачту. По подбородку текла струйка теплой крови. Ярость переборола в ней страх, и она с удвоенными усилиями принялась рубить оставшиеся веревки.
— Будь осторожней! — прокричала Аманда.
Нижняя часть паруса затрепетала сильнее, увеличивая вибрацию гика. Аманда боролась с управлением, пытаясь удерживать сани в равновесии.
В этот момент натяжной барабан такелажа бешено закрутился и веревки одна за другой стали выскакивать из колец.
— Вниз! — скомандовала Аманда, но было уже поздно. Гик сорвался с места и метнулся по дуге вокруг оси мачты. Дженни, не раздумывая, подпрыгнула, избежав столкновения с деревянной балкой, и ухватилась за тяжелое полотно паруса.
Гик развернулся на сто восемьдесят градусов. Ноги Дженни беспомощно болтались над самой поверхностью льда.
Парус снова резко наполнился ветром. Мощным рывком Дженни бросило в воздух. Из ее горла вырвался истошный крик.
Через мгновение она упала, но не на лед, а на корпус саней — Аманда вовремя сумела изменить курс буера.
— Вы в порядке? — озабоченно спросил Крейг.
Дженни не ответила. Она лежала, тяжело переводя дыхание, и думала только о том, что секунду назад была на волосок от смерти.
— Я снова могу управлять парусом! — донесся до нее крик
Аманды. — Начинаю торможение!
«Слава богу», — с облегчением вздохнула Дженни, не в силах двинуться с места.
Через некоторое время она почувствовала, что буер теряет скорость. Напор ветра ослаб, и вибрация корпуса заметно уменьшилась.
Сквозь шипение полозьев до нее вдруг донесся гулкий звук, похожий на вращение вертолетных лопастей.
Она перевернулась на живот и посмотрела вперед. Из низких облаков показался выкрашенный в белую краску вертолет. На борту его красовался американский флаг.
— «Дельта форс»! — прокричал Крейг.
И тут Дженни не смогла сдержать слезы радости и облегчения — они спасены!
Крейг проговорил в микрофон:
— «Морской ястреб» на связи. Мы в безопасности. Двигаемся в направлении «Омеги». Заварите нам кофейку.
Мэтт сидел в тюремной камере. Он все еще дрожал от холода после купания в Северном Ледовитом океане. Голова кружилась, в ушах стоял шум. На нем была русская форма: плотные штаны, зеленый свитер с капюшоном и ботинки, размера на два больше его ступней. Он смутно припоминал, как натягивал на себя сухое белье, после того как его посадили за решетку. Груда мокрой одежды валялась в углу караульной комнаты.
Незадолго до этого двое солдат притащили его сюда, тщательно обыскали, забрали документы и, бросив ему смену сухого белья, исчезли за дверью в тюремный блок, которую охранял часовой. При этом они не забыли опустошить его бумажник, прикарманив размокшие банкноты. «Вот тебе и коммунистическая мораль», — с иронией подумал Мэтт.
Он оглядел соседние камеры. Несмотря на то что доставили его сюда в полубессознательном состоянии, он примерно представлял себе, где находится.
Четвертый уровень.
Тюремный блок, в котором когда-то давно, по всей вероятности, содержали несчастных пленников, подвергшихся жестокому эксперименту по замораживанию.
Каждая камера представляла собой клетку из железных прутьев. Только задняя стена была сложена из бетонных плит. Камеры просматривались со всех сторон. Туалетов в них не было. Для отправления нужды по углам были расставлены проржавевшие ведра. Единственной мебелью были металлические топчаны, да и те без матрасов.
Мэтт сидел на кровати, сжав ладонями голову. Затылок сверлила ноющая боль от контузии после взрыва гранаты. Челюсть свело от удара прикладом автомата. Из носа все еще текла струйка крови.
— Как вы себя чувствуете? — донесся до него из соседней клетки голос одного из студентов-биологов.
Мэтт попытался вспомнить его имя.
— Э-э… вроде бы ничего, — промычал он в ответ, с трудом собираясь с мыслями.
В соседней камере он рассмотрел еще двух биологов — доктора Огдена и молодую аспирантку. «А где еще один студент? Вроде бы их было трое? — Мэтт застонал. — Впрочем, какая, к черту, разница?»
— Пайк! — окликнул его кто-то из-за спины.
Он повернулся на голос и увидел в другой камере прислонившуюся к железным прутьям Уошберн. Нижняя губа у нее была рассечена, а левый глаз опух от сильного удара.
— Что случилось с коммандером Брэттом? — спросила она.
Мэтт лишь покачал головой и тут же почувствовал прилив тошноты. Он сглотнул комок рвоты, подступивший к горлу.
— Черт… — пробормотала Уошберн. Из их группы выжили только двое. Огден подошел к решетке:
— Мистер Пайк… Мэтт… Я хотел вам сообщить, что… ваша жена…
Мэтт встрепенулся:
— Что? Что с ней?
