Дженни глотнула кофе. Дрожь в руках усилилась, и она с трудом удерживала неожиданно нахлынувшие слезы.
— Остальные все здесь?
— Те, кто остался в живых, да.
Она оглядела комнату в поисках знакомого лица, но нигде его не заметила.
— А где же рядовой Помаутук? Сьюэлл снова помотал головой:
— Не знаю. Он числится без вести пропавшим, как и несколько гражданских. Трудно сказать, что с ними произошло. Русские разместили нескольких тяжелораненых во временном госпитале. Может быть, он там.
Дженни посмотрела на отца. Кончик его носа покрылся серой коркой от обморожения. Увидев страх в ее глазах, Джон вытащил руку из-под одеяла и сжал ее ладонь. В его рукопожатии чувствовались сила и уверенность человека, который боролся за выживание всю свою жизнь и не боится трудностей. Как будто впитав в себя часть этой силы, Дженни с решительным видом повернулась к Сьюэллу:
— Вы действительно верите, что русские нас отпустят через сорок восемь часов, как и обещали?
— Не знаю.
— Другими словами, нет, — вздохнула Дженни.
Сьюэлл пожал плечами:
— Сейчас нет смысла рассуждать о том, можно русским доверять или нет. Они превосходят нас по численности в два раза и в отличие от нас вооружены до зубов.
— А как насчет вашего командира с подлодкой?
— «Полар сентинел», может быть, находится где-то поблизости, но она тоже безоружна. В лучшем случае они отправились за помощью к побережью. Если остались живы, конечно.
— И что же нам остается делать? Довериться русским и ждать, сложа руки?
— Ну уж хрен им, — ответил на ее вопрос закутанный в полотенца с головы до ног Ковальски, который подошел к ним и тяжело плюхнулся на стул.
В комнате установилось гробовое молчание. После долгой паузы Дженни промолвила:
— Тогда нам нужен план действий.
«Похоже, мы уже здесь проходили», — раздраженно подумал лейтенант-коммандер Роберто Брэтт, подозревая, что они окончательно запутались в лабиринте ледяных коридоров. Свой взрывной характер он унаследовал от родителей. Сколько он себя помнил, его мать-мексиканка и отец-кубинец постоянно ссорились друг с другом, вступая в громкие перепалки по любому поводу. Впрочем, эти чертовы тоннели вывели бы из себя самого Ганди. Все они выглядели абсолютно одинаково: лед, лед и еще раз лед.
Идущая впереди лейтенант Уошберн свернула в очередной коридор. Брэтт поспешил за ней, скрипя ботинками по разбросанному на льду песку.
— Уошберн! — окликнул он. — Ты хоть знаешь, черт побери, куда идешь?
Его подчиненная замедлила шаг и показала на фиолетовую метку на стене, вспыхнувшую ярким свечением в луче ее фонарика.
— Сэр, этот знак указывает на единственное обозначенное на схеме место, в котором мы еще не искали. После этого нам придется самим помечать маршрут в неразведанных частях лабиринта.
Он в отчаянии махнул рукой. «Отлично… Просто замечательно…»
В ходе поспешной эвакуации члены его команды первым делом рассеялись по всем уровням станции и с помощью громкоговорителей созвали к выходу основную часть персонала. Сложнее всего было с «подсобкой». Ученые — группами и в одиночку — выходили из многочисленных тоннелей, но прочесать все удаленные уголки лабиринта из-за недостатка времени не удалось. Поэтому к моменту окончания операции они недосчитались нескольких человек, среди которых была и руководитель научной экспедиции доктор Аманда Рейнольдс.
Брэтт посчитал своим долгом остаться на русской базе и продолжить поиски. К его удивлению, лейтенант Уошберн настояла на том, чтобы присоединиться к нему, заявив, что не оставит на произвол судьбы людей, за которых несет ответственность.
Брэтт рассматривал маячащую впереди фигуру лейтенанта. Уошберн была чуть выше его, стройная и мускулистая. Она напоминала ему бегунью на средние дистанции. Короткая стрижка придавала ей суровый вид, который, как ни странно, нисколько не умалял ее женственности. Брэтта особенно привлекали кофейный оттенок ее кожи и глубина огромных глаз. Но сейчас некогда было размышлять о женской привлекательности. Перед ним стояла четкая задача — найти оставшихся на базе гражданских и обеспечить их безопасность.
Подняв громкоговоритель к губам, он нажал на кнопку:
— Говорит лейтенант-коммандер Брэтт! Откликнитесь, если кто-то меня слышит!
Его слова раскатистым эхом прокатились по узким сводам лабиринта.
Брэтт опустил громкоговоритель. Звон в ушах на несколько мгновений оглушил его. Впрочем, ответа он и не ожидал — уже полчаса они бродили по ледяным коридорам, вслушиваясь в мертвую тишину лабиринта после каждого окрика, и все бесполезно. Поэтому донесшийся откуда-то издалека слабый звук человеческого голоса поначалу застал его врасплох. Неужели они наконец обнаружили пропавших ученых?
Уошберн резко обернулась и вопросительно посмотрела на него.
— Мы здесь!
Голос из глубины тоннеля на этот раз прозвучал более отчетливо.
