— Этим я хочу заняться только с тобой, — ответил ей Эрвин, придвигаясь к ней вплотную, — и где это будет происходить, в сауне или в стоге сена, мне совершенно все равно.
— Какой ты горячий!
— Я такой…
— Вот потому я и предлагаю окунуться в бассейн, пора уже. — Анна выскользнула из его цепких объятий и рванула в бассейн.
Она так быстро погрузилась в воду, что даже не успела вскрикнуть, ощутив резкий контраст разгоряченной кожи и холодной воды. Эрвин следовал за ней по пятам, словно привязанный.
— Ты избегаешь меня?
— Опасаюсь…
— Чего? — Эрвин продолжал испепелять ее взглядом.
— Мимолетных увлечений и ни к чему не обязывающих связей, — ответила Анна.
— Так я к тебе со всей серьезностью…
— Давно ли? Чтобы ты это понял, мне надо было доказать, что я тебя не брошу в трудную минуту? — спросила Анна, бултыхаясь в воде.
— Я давно к тебе присматривался, еще в России… Из-за тебя пошел на не совсем красивый поступок, чего раньше за мной не наблюдалось.
— Иногда человек вынужден совершать необдуманные поступки, — пожала плечами Аня, — и вообще, мне кажется, мы совсем не подходим друг другу.
— Почему ты так думаешь?
— Что называется, разный менталитет. Я не привыкла к такому образу жизни…
— На тебя так повлияла лошадиная повозка? — рассмеялся Эрвин, блеснув белыми зубами. — Ты еще не видела меня в кожаных шортах и в шляпе с пером.
— Ты считаешь, что это зрелище хуже, чем твой голый зад? — съязвила Анна.
— Думаю, что в любом из этих вариантов, с твоей точки зрения, я выглядел бы комично, — ответил Эрвин.
— Хорошо, что у тебя присутствует самоирония, — ответила Анна.
— И все-таки, что тебе не нравится в доброй старой Австрии?
— Все нравится, но жить постоянно я бы здесь не могла. Здесь все противно моему нутру, если ты понимаешь, о чем я… Эти пряничные домики, дружелюбные лица вокруг, сельская, спокойная местность, даже этот короткий проход от вашего дома до трактира…
— Понятно, это же не десять остановок в московском метро с двумя пересадками, — подал голос Эрвин.
— Вот именно!
— Когда я приехал в Москву, у меня тоже возникло чувство неприятия всего, что увидел. Мне не нравились унылые люди, вечно спешащие куда-то, полное отсутствие уюта во многих домах Москвы. Но потом я привык и полюбил Россию…
— Я бы здесь с ума сошла, чувствую, как у меня ссыхаются мозги от безделья и сытой жизни, — вздохнула Анна, с удивлением заметив заглянувшего в дверь Марата.
— Вот вы где… Можно к вам присоединиться?
— Конечно! — с огромным облегчением в голосе пригласила его Аня, для которой было большим испытанием находиться наедине с сексуальным Эрвином.
— Заходи, — разочарованно протянул тот.
— Только в трусах! — добавила Аня.
— Я не австриец, я всегда в трусах, — рассмеялся Марат, — а Эрвин уже успел напугать тебя?
— Там нет ничего страшного и смешного, — ответил Ламар.
— Наконец-то мы смутили этого наглого австрийца! — обрадовался Марат, выглядевший весьма нелепо в семейных трусах.
Он погрузил свое большое волосатое тело в бассейн, сразу подняв цунами, и восторженно посмотрел на Аню.
— Наслышан о твоих подвигах, тронут до глубины души, даже не знаю, что сказать.
— Вот ничего и не говори! Сама не понимаю, что на меня нашло, — заявила Аня.
— Это Кристина тебя вином подогрела и придала смелости, — пояснил Марат.
— Пойдемте париться? — предложил Эрвин, у которого пропал интерес к бассейну при появлении Марата.
— Делаем несколько заходов? — уточнила Аня.
— А как же!
Аня поняла, что ее представления о жизни все больше и больше расходятся со взглядами австрийцев. Когда они вышли из сауны, первое, что увидела Аня, были сытые лица уже знакомых ей и незнакомых людей, сидящих за большим столом в гостиной.
— Праздник продолжается, — прошептала она.
Стол ломился от все тех же экологически чистых продуктов. Анну при виде ярко-желтого сыра с крупными дырками, огромного розового окорока с корочкой, ярких, словно искусственных, овощей и разложенных по тарелкам закусок просто затошнило.
«Сколько можно есть?! Они все время едят… и пьют, праздник ли, похороны ли. Интересно, когда они работают?» — подумала Аня, с трудом скрывая обуревавшие ее эмоции.
— Проходите! — радостно позвала их Ариадна. — Наш праздник там не удался, так продолжим его дома, — сказала она.
Аня с ужасом увидела, как красная жидкость уже наполняет большой бокал.
«Это молодое вино Ламаров будет являться мне в кошмарах», — мелькнула у нее мысль.
— Я что-то не хочу пить, — тактично сказала она.
— Бабушка обидится, — шепнул ей на ухо Эрвин.
— Как же?! Дорогая моя! Ты — наша героиня! Без тебя никак нельзя.
Анна со вздохом опустилась на стул. Настроение ее было испорчено, а вскоре и живот был набит до отказа. Как ни странно, но этот праздник живота вовсе не радовал Анну.
«Останусь здесь с Эрвином и через год не пролезу в дверь, а лет через пять буду лежать в наркологической клинике, думаю, в такой же дружественной обстановке».
