Уважаемый господин Смирнов!
Я прочитал ваше письмо. Много ваших писем с нытьем и жалобами я прочитал. И, знаете, наконец-то вы меня достали. Я распорядился, чтобы ваш договор расторгли. Знаете вы это или нет, но мы можем сделать это в любой момент. Потому что никаких прав у вас нет, и не было никогда, что бы вы себе ни навыдумывали.
Потому что права, господин Смирнов, бывают у тех, кто умеет вписаться в рынок труда. Кто постоянно растет в профессии и работает головой, а не выполняет простые задания за приличную оплату. Да, у нас низкие тарифы и мы меняем инструкции задним числом. Просто потому что можем. Потому что на ваше место стоит очередь таких же неудачников, согласных ломаться за копейки. А вы ведь даже не в провинции живете, Смирнов. Могли бы найти в своих Мытищах или там Люберцах приличную работу с перспективой, или ездить в Москву. Да, тяжело толкаться в транспорте в час пик, но тысячи людей это делают — и в итоге чего-то в жизни добиваются. Впрочем, вам уже поздно. Кому вы нужны под сорокет с просранной трудовой биографией. Годы, когда люди строят карьеры и зарабатывают репутацию, вы предпочли провести в разметке. Идите теперь кассиром в «Шестерочку», там узнаете, что такое по-настоящему плохие условия. Ни на что больше вы не годитесь.
Подпись у меня была настроена в шаблоне и появилась автоматически. С уважением, Олег Батыев, должность и логотип «Натива».
Я ведь и тогда знал — не стоило отправлять это письмо. Но столько всего накипело, а тут такой повод сорваться на ком-то заведомо безответном… Ткнул кнопку «отправить», добрел до кровати, разделся и мгновенно уснул.
— Господин Батыев?
— Я, — ответ выскочил машинально.
Обратился ко мне сутулый неопрятный мужчина в выцветшем пуховике, для которого было уже слишком тепло. Наверно, какой-то отвергнутый кадрами соискатель пробует добиться работы не мытьем, так катаньем. Решил, что отловить босса у входа в бизнес-центр — хорошая идея. Сейчас станет совать свое резюме…
Мужчина смотрел на меня исподлобья и молчал.
— Вы по какому вопросу? Я спешу.
— Да вот, хочу привет вам передать, — выдавил мужчина.
— Что?
— Привет, — мужчина кривовато усмехнулся. Как-то странно он держит потертую спортивную сумку…. — От неудачника, просравшего свою трудовую биографию.
Черт! Смирнов. Письмо! Знал же — не надо было его отправлять… Что-то не нравится мне, как неудачник сумку держит.
— Понимаю, вы расстроены, — быстро сказал я. — Пройдемте в офис, обсудим…
Войти бы в двери, там пост охраны…
— Нечего мне с тобой, гнида, обсуждать.
Смирнов выхватил из портфеля кухонный нож и резко вогнал его мне в живот. Я качнулся и рефлекторно схватил его за грудки. Целую секунду мы смотрели друг другу в глаза, потом он вырвался, отбросил нож и кинулся бежать. Лишившись опоры, я сполз на грязный пол, мощеный плиткой под мрамор.
Глупо, но первая мысль была про кашемировое пальто — лучшее мое пальто, всего второй год ношу, и только из химчистки. Потом пришла глухая боль, я застонал сквозь зубы. Перед глазами все поплыло. Вокруг началась суета, все забегали. Кто-то склонился ко мне, кто-то, наоборот, отскочил прочь. Завизжала женщина. Окровавленный нож так и валялся на решетке, о которую офисный планктон чистил обувь перед входом в здание. Это был обычный шеф-нож из дешевого набора, не какой-нибудь красивый роковой кинжал даже. Как глупо, меня убили обычным кухонным ножом…
Спустя мучительно долгую минуту прибежал толстый охранник и зачем-то принялся расстегивать на мне окровавленное пальто. Он что-то задел, боль резко усилилась, и я чуть не заорал, но вместо этого лишь обматерил его сквозь зубы.
— Скорая уже едет, — бормотал охранник, — и в полицию позвонили. Держись, паря, едут уже…