Последнее время стало модно не любить эльфов, но без них никогда бы не появились на Галлане поющие демоны (и прочие расы вздохнули бы спокойнее).Внимание! Эротическая фэнтези. Детям до 18 лет, эльфоненавистникам и убежденным толкиенистам читать не рекомендуется.
Что мы знаем о поющих демонах? Только то, что поют они скверно. Почему же их называют поющими? О, это длинная история, и произошла она без малого две тысячи лет тому назад.
В Ущелье Ветров всегда было холодно. Даже в конце мая, когда зацветали алые фламмели. Эти маленькие цветки с остроконечными лепестками усеивали все дно ущелья и бесстрашно карабкались по его отвесным скалам. Некоторые добирались до самого верха. Ровно в полдень они все разом раскрывались, и тогда ущелье выглядело пылающей бездной. Только холоден был этот огонь. Ни пятки пленнику поджарить, ни воды вскипятить, ни просто обогреть старые кости. Эльфы говорят, это — особое пламя. Из тех, что согревает не тело, а душу. Может, это и так. С этими эльфами никогда не знаешь, говорят они правду или просто красиво. Но что-то я отвлекся.
Как, возможно, отвлеклась ореада, неподвижно сидевшая на вершине скалы. Тогда, две тысячи лет назад, когда в ущелье с северо-востока вошел демон. Не из великих. Могущественного демона ореада заметила бы издалека. Это только на простых смертных высшее порождение Хаоса может свалиться внезапно, как крайний срок уплаты ежегодного оброка. Для тех, кто видит в астрале, вначале появляется тягучая река темного пламени. Со зловещим спокойствием течет она по земле. Сами небеса тускнеют, ауры блекнут и съеживаются, и все живое, кто с пониманием, кто чисто инстинктивно норовит поскорее убраться куда подальше. Очень немногие рискуют дождаться, когда в поле оптического зрения появится сам магистр хаоса.
Ореада была из числа этих немногих. Заметив в своих владениях демона, каменная дева лишь слегка удивилась. Сфокусировав зрение на незваном госте, она удивилась чуть больше. Ярко-алая четкая аура неопровержимо свидетельствовала, что незваный гость не был даже мастером. Тем не менее, ничуть не таился, уверенно шагая по гребню северной, сплошь покрытой трещинами стены ущелья, и насвистывал на ходу что-то бодрое.
— Думаешь, я тебя там не достану? — тихо спросила ореада, взвешивая в руке булыжник размером с конскую голову.
Камень прочертил в небе дугу и на исходе траектории встретился с демоном. Тот что-то вякнул, и приданная булыжнику сила унесла его на дно ущелья. Ореада слегка улыбнулась и окинула пристальным взором свои владения. Увиденное ей сильно не понравилось. Был полдень, и по всему ущелью раскрывались фламмели, подставляя алые лепестки под потоки солнечного света. На серых скалах выросли причудливые языки пламени, по каменистому дну побежала огненная река, и холодный северный ветер не давал ей застыть… Увы, эту прекрасную картину безнадежно портили незваные гости.
Ореада нахмурилась. Чужакам вход в ущелье был категорически запрещен. Никому и ничему не дозволялось нарушать покой древних скал. С нарушителями ореада не церемонилась, кем бы они ни были. Благородные рыцари и злобные демоны, отважные воины и жалкие бродяги — все они вылетали туда, откуда пришли, сильно сожалея о своей опрометчивости.
В этот раз по дну ущелья ковыляли зомби. Сверху ореада приняла их за вконец обнаглевших гоблинов. Те иногда отваживались сунуть нос в Ущелье Ветров, а потом долго хвастались друг перед другом перенесенными побоями. Ореада сбежала вниз по отвесной стене, и только там поняла свою ошибку. Все живые существа, включая безмозглых гоблинов, имеют ауру. Эти же пришельцы в астрале были девственно чисты, чего никак не скажешь об их облике на физическом плане. Грязные, полуразложившиеся трупы людей и гоблинов, от которых на ходу отваливались комья земли и куски гнилой плоти. Иногда зомби останавливался подобрать потерю, чаще нет. Ореада представила, какую грязь они успели развести в ущелье, и в ее руке материализовался тяжеленный молот — не каждый гном такой поднимет. В глазах засверкали молнии. Тут даже безмозглому гоблину стало бы ясно: пришло время побоев. Причем очень суровых. Зомби не отреагировали ни на молот, ни на саму каменную деву. Нежить есть нежить.
В гневе ореада была неотразима. Высокая, статная, исполненная негодования. Темно-зеленый плющ обвивал прекрасное каменное тело, прикрывая только то, что совершенно необходимо было прикрыть. Честно говоря, такая красота в этом совершенно не нуждалась, но традиция обязывала. Короткие, мастерски выточенные волосы развевались на им одним доступном ветру. Вырезанное в камне лицо сохраняло обычное надменное выражение, но несколько едва проступивших черт придавали ему разгневанный вид.
