«
Такой отзыв А. П. Чехова очень субъективен, более того — несправедлив. Например, в отношении того, что Айвазовский «Пушкина не читал» (мы прекрасно знаем, что это не так!), или в именовании мариниста «заевшимся архиереем» — как можно было так отозваться о человеке, столько сделавшем и для родного города, и для нуждающихся академистов, и просто для совсем не знакомых людей! Остается только сожалеть, что два талантливых, незаурядных человека не смогли найти общий язык, что подтверждается и отсутствием среди архивных документов их переписки.
К счастью, мудрость Айвазовского и высокое общественное положение делали его почти неуязвимым для наветов и сплетен. С годами он почти научился не замечать их, не растрачивать на них свое драгоценное время.
Итак, летом 1888 года после не слишком продолжительного отдыха в своем имении и несмотря на типичную для Крыма летнюю жару Иван Константинович вернулся к повседневным делам и заботам, а их, как всегда, оказалось немало. Внимательно относясь к нуждам феодосийской гимназии и ее учеников, художник обратился с просьбой к Г. А. Эзову о продлении каникул гимназистов в связи с жарой.
«12 апреля, Феодосия.
Глубокоуважаемый Герасим Артемьевич!
Наш попечитель округа[349] очень скуп на каникулы и постановил на это всего 6 недель, с 15 июня по 1-ое августа. В прошлом году в августе (время, самое жаркое на юге) многие мальчики в гимназии заболели от жары, по мнению докторов, и тогда по общей просьбе как наставников, [так] и родителей я писал господину попечителю, который освободил только меньшие классы на самое короткое время. Теперь в ожидании лета ко мне опять обратились с просьбою по этому поводу, и я сам, не менее убежденный в невозможности без ущерба для здоровья занятий в самую жаркую эпоху на юге, пишу об этом господину попечителю, а также министру и прошу применить в Крыму те сроки, которые на Кавказе, где, кажется, каникулы два с половиной или даже три месяца. У нас же, ежели с 15 июня по 25 августа, было бы весьма благодетельно. Прошу Вас, добрейший Герасим Артемьевич, со своей стороны содействовать этому доброму делу…
И. Айвазовский»[350].
Летняя жара, на Крымском полуострове продолжительная и неизбежная, застала художника вновь в имении Шах-Мамай за работой. Прославленный художник, «наслаждаясь деревенской жизнью»[351], почти не позволял себе отдохнуть — писал по фотографиям портрет генерал-лейтенанта, видного военного деятеля М. Т. Лориса-Меликова[352]. С Михаилом Тариэловичем художник дружески общался и потому получение такого заказа закономерно. К началу июля 1888 года портрет был закончен, и Иван Константинович переслал его в Петербург И. Ф. Шене[353], который многие годы занимался, помимо прочего, продажей картин феодосийского живописца.
