У Исаака дух занялся от ужаса и смущения. Он не знал, что ему делать. Если рассказать все, как было, это могут признать клеветой на орден. Если не говорить, то как же иначе выручить Ревекку? Бомануар заметил его смертельный страх и снизошел до того, что слегка успокоил его.
– Не бойся за себя, несчастный еврей, – сказал он, – говори прямо и откровенно. Еще раз спрашиваю: какое у тебя дело к Бриану де Буагильберу?
– У меня к нему письмо, – пролепетал еврей, – смею доложить вашему доблестному преподобию, письмо к сэру благородному рыцарю от приора Эймера из аббатства в Жорво.
– Вот в какие времена мы с тобой живем, Конрад! – сказал гроссмейстер. – Аббат-цистерцианец посылает письмо воину святого Храма и не может найти лучшего посланца, чем этот безбожник-еврей! Подай сюда письмо!
Еврей дрожащими руками расправил складки своей шапки, куда для большей сохранности спрятал письмо, и хотел приблизиться, намереваясь вручить его самому гроссмейстеру. Но Бомануар грозно крикнул:
– Назад, собака! Я не дотрагиваюсь до неверных иначе как мечом. Конрад, возьми у него письмо и дай мне.
Приняв таким способом в свои руки послание приора, Бомануар тщательно осмотрел его со всех сторон и начал распутывать нитку, которой оно было обмотано.
– Преподобный отец, – сказал Конрад опасливо, хотя в высшей степени почтительно, – ты и печать сломаешь?
– А почему же нет? – молвил Бомануар, нахмурив брови. – Разве не сказано в сорок второй главе «De Lectione Literarum»[88], что рыцарь Храма не должен получать письма даже от родного отца без ведома гроссмейстера и обязан читать их не иначе как в его присутствии?
Он сначала бегло прочел письмо про себя, причем на лице его изобразились удивление и ужас; затем перечитал его вторично и наконец, протянув Конраду, ударил рукой по исписанным листкам и воскликнул:
– Нечего сказать, хорошая тема для письма от одного христианского мужа к другому! Особенно если оба довольно видные духовные лица. Когда же, – спросил он, торжественно возведя глаза к небу, – когда же, Господи, снизойдешь Ты на ниву и отвеешь плевелы от зерна доброго?
Монт-Фитчет взял письмо из рук начальника и стал читать.
– Читай вслух, Конрад, – сказал гроссмейстер, – а ты, – он обратился к Исааку, – слушай внимательно, ибо мы учиним тебе допрос.
Конрад прочел вслух следующее:
– «Эймер, милостию Божьею приор цистерцианского монастыря Святой Марии в Жорво, сэру Бриану де Буагильберу, рыцарю священного ордена храмовников, с пожеланием доброго здоровья и обильных даров кавалера Бахуса и дамы Венеры. Что до нас лично, дорогой брат, мы в настоящую минуту находимся в плену у неких беззаконных и безбожных людей, не побоявшихся задержать нашу особу и назначить с нас выкуп. При этом случае узнали мы и о несчастье, постигшем барона Фрон де Бефа, и о твоем бегстве с прекрасной еврейской чародейкой, которая околдовала тебя своими черными очами. Сердечно порадовались мы твоему спасению от плена. Но тем не менее просим тебя: будь как можно осторожнее с этой новой Эндорской волшебницей. Ибо частным образом нам удалось узнать, что ваш гроссмейстер, который ничего не смыслит ни в черных очах, ни в алых ланитах, едет к вам из Нормандии, чтобы помешать вам веселиться и поправлять ваши ошибки. А потому усердно советуем вам соблюдать осторожность, дабы вас застали бодрствующими, как сказано в Святом Писании, Invenientur vigilantes, а так как отец Ревекки, богатый еврей Исаак из Йорка, просит у меня, чтобы я замолвил за него словечко перед тобою, то я и поручаю ему сие послание и притом серьезно советую и даже умоляю непременно взять за эту девицу выкуп, так как он отвалит за нее столько денег, что на них можно будет достать полсотни девиц на менее опасных условиях. Подожди только, когда мы снова будем вместе. Тогда повеселимся, как подобает истинным братьям, причем не забудем и винной чаши. Ибо в Писании сказано: „Vinum lœtificat cor hominis“[89], а также „Rex delectabitur pulchritudine tua“[90].
В ожидании столь приятного свидания желаю тебе доброго здоровья. Писано в вертепе разбойников, в часы утренней молитвы.
Эймер, приор аббатства Святой Марии, что в Жорво.
Postscriptum. А твоя золотая цепь недолго у меня погостила: она досталась ворам и отныне будет красоваться на шее одного из разбойников. Он повесит на нее свой охотничий свисток, которым сзывает собак».
– Что ты на это скажешь, Конрад? – спросил гроссмейстер. – Вертеп разбойников. Для такого приора это и есть самое подходящее жилище. Нечего дивиться, что десница Божья поднялась на нас и в Святой земле мы теряем один город за другим, что неверные отбивают у нас землю пядь за пядью, если завелись среди нас такие духовные сановники, как этот Эймер. Только желал бы я знать, что он разумеет под именем «новой Эндорской волшебницы»? – обратился он вполголоса к своему наперснику.
