Они миновали холл, лестницу, коридор – никто и ничто им не помешало. Вокруг все так же царила тишина и мерцало волшебство.
Дверь в комнату Маргарет оказалась приоткрыта, и, когда Кристофер вошел, ему показалось, что все в порядке. Тут даже не было нитей, и в лунном свете вместо них поблескивали пустые фарфоровые лица кукол. Вернулись звуки: тикали часы на каминной полке, пел под комодом сверчок; половица заскрипела, когда Эбигейл решила подойти к кровати, и зашелестел полог, когда она отвела его в сторону.
– Так-так-так…
На кровати рядом с Маргарет лежала Дали и гладила спящую девочку по волосам. Сестра была бледна до прозрачности.
– Дали? – растерялся Кристофер, но по тому, как мягко Эбигейл отступила от кровати, как напряглась ее спина, понял, что дело плохо. – Дали, отойди!
Сестра не дышала. Теперь он это понял.
– Да, господин, – легко согласилась крата и плавно поднялась.
Однако стоило Кристоферу шагнуть к кровати, она тотчас преградила ему путь.
– Нет. Я не позволю. Ты ничего уже не исправишь, господин мой.
– Не… что?
Головокружение прошло, от него осталась лишь легкая тень, и Кристофер понял, что значат слова краты. Осознание вышибло из него все силы, клинок глухо ударился об пол – звук смягчил ковер. Его маленькая вредная Маргарет умерла? Убита?! Нет! Не может быть! Кристофер снова попытался подойти к сестре, но Дали встала перед ним, не пуская.
– Я не позволю пройти, – повторила она.
– Тогда я прикажу тебе! – Голос сорвался. Кристофер впервые кричал на крату, впервые угрожал ей, и Дали опустила голову, но осталась непреклонна:
– Тогда прикажи. Но знай: все, что я делаю, я делаю для твоего благополучия! Для твоей безопасности, господин мой!
Она несла какую-то чушь. Это Маргарет-то угрожала его безопасности? Маленькая, дерзкая, расстроенная девочка? Его сестра?!
– Ради Спасителя, Дали! Отойди, прошу тебя! Послушай…
– Нет, это ты послушай! – Волосы Дали вспыхнули, она стиснула кулаки и прошипела: – Нельзя же быть слепым! Брат плел козни за твоей спиной! Ты запретил мне заходить в его спальню, но я видела его письма ей, – она ткнула пальцем в лежащую на кровати Маргарет, – и ее – ему! Он много лет рассказывал ей о том, как ты занял его место, что родители любят тебя больше, что никто им, кроме тебя, не нужен, что оба они – лишь неудачные попытки обрести большее влияние в Палате. О том, что благословение твоей крови – всего лишь пережиток прошлого! О том, что нет чести в том, чтобы быть потомком одного из рыцарей Короля! Потому что все это бред и сказки! Сказки, никому, кроме мечтательных глупцов вроде тебя, не нужные! И она верила ему, потому что такая же – обычная! Лишенная волшебства и гордости своей кровью! Я закрывала на это глаза так долго! Но когда Джозеф решил избавиться от тебя, я не выдержала! Мой долг, – слово это камнем упало между Кристофером и Дали, – защищать тебя! Только тебя и волшебство в тебе! А потом Маргарет решила закончить дело обожаемого братца – вообразила, что сможет отомстить. Не сможет! Ты не спасешь ее, даже если я отойду!
Эбигейл все это время молча наблюдала за происходящим, скользя равнодушным взглядом по обстановке комнаты и по ее бездыханной хозяйке. А Кристофер, оглушенный, раздавленный словами краты, видел только ее и Маргарет, поэтому, когда звонкий, как горный ручей, голос Эбигейл разорвал тишину, он вздрогнул.
– Но я могу.
– Что?
– Я могу спасти твою сестру, Крис.
– Нет! – Никогда прежде Кристофер не видел, как Дали превращается в пламя целиком.
Она стала огненным вихрем, в котором лишь угадывалась женская фигура. Поток жаркого воздуха толкнул его в грудь так сильно, что он не удержался на ногах и больно приложился копчиком об пол.
– Ты не посмеешь! – проревело пламя, но Эбигейл это не впечатлило.
На ее губах заиграла насмешливая улыбка, она посмотрела на Кристофера.
– Хочешь ли ты, чтобы я спасла Маргарет Мэллоун? – спросила Эбигейл.
Кристофер кинул отчаянный взгляд на сестру. Прозрачно-восковую, умирающую. Они ведь так и не помирились, он не утешил ее, не объяснил ей…
– Да.
– А что я получу взамен?
Этот вопрос, столь холодный и неуместный, не мог не вызвать подозрений, но Кристофер отмел их вмиг.
– Все, что пожелаешь.
– Я запомнила твои слова, Кристофер Мэллоун.
Эбигейл превратилась в размытое пятно, бросившись в атаку на Дали. Кристофер и подумать не мог, что она на такое способна! Спальня озарилась чередой всполохов всех оттенков, они расцветали и гасли, взрывались россыпями искр, столь яркими, что пришлось зажмуриться, иначе ослепительная мощь волшебства выжгла бы зрение. Когда это прекратилось, Кристофер осторожно открыл глаза и увидел, что крата и фэйри замерли друг против друга, пытаясь отдышаться. Платье Дали и блуза Эбигейл превратились в лохмотья – у одной разрезанные, у другой обугленные, но ни одно из волшебных созданий сдаваться не желало. Они снова бросились в бой, крата – на фэйри, а та – к Кристоферу, как подумал тот сначала, но оказалось, что к мечу.
