Теперь он напоминал мне того бурлока в лесу, так же неловко перебирающего конечностями и испуганно рычащего. Точнее, даже выкрикивающего в мою сторону ругательства.
— Недурно, недурно, принцесса, ты быстро учишься, — за спиной я услышала голос Ворона. Значит, он все это видел. И не вмешался?!
— У меня. Есть. Имя, — чуть ли не по слогам проговорила я, все еще физически ощущая раздражение, засевшее внутри тугим комком. Бугай в воздухе чертыхнулся, и я испуганно отпрянула.
— Тшш, спокойно… — Ворон подошел поближе и положил ладонь на мою вытянутую руку. — Если ты его сейчас уронишь, я не успею подхватить. Или не захочу подхватывать. Но ты ведь не хочешь, чтобы на твоих руках была кровь?
Я вздрогнула от неожиданного прикосновения, но постаралась контролировать свои чары. Теперь даже ощущала, как от моих рук тянется жесткая цепь, сплетающаяся у тела мужчины в крепкую паутину.
— Во-о-т, молодец, — пробормотал Ворон. — А теперь плавно его опусти на землю, не отпуская при этом сеть.
Я послушалась. Аккуратно и трепетно, словно это был не какой-то сельский дархов мужик, а шкатулка с хрупкими украшениями. И лишь когда до земли оставался метр, я разорвала цепь. Убивать я и правда не хотела, но вот оставить пару синяков требовала ситуация.
— Ну, приземление не идеальное, — Ворон, казалось, от души забавлялся происходящим.
— И за что он так тебя? — спросила я у мальчика, испуганно прижавшегося к кусту подле крыльца.
Узкая комната, играющая одновременно роль зала, кухни и спальни. Старенькая, но чистая скатерть на столе, заставленном разными плошками, тарелками и стаканами. Приглушенный свет нескольких магических свечей. Тут буквально все кричало о бедности, но при этом окружало теплом. Душевным теплом.
— Ваше высочество, берите еще овощи! — хлопотала хозяйка дома. — Я даже не знаю, чем еще могла бы вас отблагодарить!
Есть хотелось сильно, но кусок толком не лез в горло. Десятью минутами ранее я наблюдала за тем, как женщина с дочкой собирают еду со всех шкафчиков, всю, что есть, только чтобы накормить меня и Ворона — спасителей их сына. От этого сердце сжималось…
— Действительно, если бы не вы, и подумать страшно, что с Леником мог сотворить этот… этот… — кулаки главы семейства непроизвольно сжались. Грузный мужчина с короткими светлыми, как у мальчика, волосами. Одет в серую рубашку с вышитым по вороту орнаментом. Борода с почти незаметной проседью покрывала половину лица, подчеркивая прямой нос и внимательный взгляд из-под густых бровей.
— А из-за чего это произошло? — осторожно спросила я, так как мальчик не смог ответить на мой вопрос, будучи слишком напуганным всем произошедшим. Мы с Вороном с трудом добились от него подробностей даже о том, где он живет.
— Он считает, что мы украли и зарезали его козу, — буркнула сестра Леника. Тихая девушка, на вид лет восемнадцати — моя ровесница. Она казалась полной противоположностью брата: густые темные волосы, собранные в тугую косу, широкие брови вразлет, пухлые розовые губы, пушистые ресницы и тяжелый взгляд. Такой, что создавалось впечатление, что она смотрит не на тебя, а сквозь тебя — видит все потаенные страхи и желания. Она больше походила на мать.
— И из-за этого он решил отомстить кражей ребенка? — я поперхнулась чайным отваром. — Его даже не испугало наказание?
— Да какое там наказание, — женщина махнула рукой, — если бы не ваше вмешательство, местный глава даже в темницу бы не стал его сажать. Еще бы, один из хозяев местной таверны! Единственного места в этом захолустье, способного приносить хоть какой-то доход. — Принцесса, да вы кушайте! Кушайте! А то худая такая… Не кормят вас, наверное, в академии?
Сердце вновь непроизвольно сжалось. Я вспомнила, как отчитывала меня матушка…
— Евалия Од Сандрайн Лакрес, — говорила она, — если вы будете поглощать выпечку в таком количестве, на вас не сойдется ни один корсет! А придворные за спиной будут величать не иначе как свинка! Посмотрите на Софину! Вот она ведет себя за столом как настоящая принцесса!
В детстве меня это сильно пугало. Особенно сравнение со свинкой. Потому ела и правда мало, лишь к более сознательному возрасту перестала афишировать свою любовь к сдобе.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила я, положив на тарелку кусок запеченного, но холодного картофеля. — Но не стоило так… Я же не за благодарность.
— Потрясающе вкусно! — в разговор вмешался Ворон, он-то как раз не смущался. Уплетал еду за обе щеки!
— И вы кушайте! — спохватилась женщина.
Положив в рот кусок картошки, я едва ли не зажмурилась от удовольствия. Несмотря на то что приготовлена она была явно не сегодня, вкус был очень нежный. Еда фактически таяла на языке. Заметив мой удивленный, но довольный взгляд, хозяйка добавила:
— Семейный рецепт, передается от матери к дочери уже о-о-очень давно! Мы с Шерией, — она кивнула на девушку, — можем приготовить картофель более чем тридцатью разными способами.
— Ого, — невнятно пробормотала я.