— Доченька, — Дарита сгребла руку Линды в свои ладони. Ага, мечтательница. Перчатки Линда не сняла даже в таверне — тем более, в таверне! — Дочка, как же я мечтала тебя увидеть!
Линда протяжно хлюпнула носом.
— Мамочка…
Оставим в стороне вопрос — а кто, собственно, мешал это сделать? Винон? Вот уж не надо! Кто хочет — тот найдет пути! Через крепость десятки человек проезжают каждый день, с кем-то да можно было записочку дочке передать, если сама явиться не решалась. А там и отец бы смягчился.
Никуда бы он не делся.
Дарита действительно была потрясающе хороша!
Громадные глаза, умное тонкое лицо, темные волосы… такими женщинами болеют. И — не выздоравливают. Да и не слишком-то хотят излечиться.
— Твой отец был против нашего общения, он грозился убить меня, но ты выросла! Умной, красивой…
И что характерно — росла с одиннадцати лет в столице. В АКМ.
Что тебе, мамочка, мешало приехать?! Дошла да повстречалась с дочкой! На Академию власть лэра Винона не распространяется.
Вслух Линда все это не произносила, понятное дело. Зачем? Как писала та же Розабелинда Отчаянная — не мешайте собеседнику высказаться, может, он сам себе яму и выроет!
Подождем…
— А какая ты красавица!
Линда сказала наугад, но в глазах Дариты вспыхнули торжествующие огоньки. Кажется, она была уверена, что добыча — попалась! Никуда ты, доченька, не денешься!
— Ты вся в меня, — уже почти снисходительно уверила дочь Дарита. — Такая же очаровательная. И умничка — АКМ закончить непросто.
— Да, мамочка…
Линду это слово не коробило.
Мамочка?
Да и что с того? Подумаешь? Нет у нее матери, и не вкладывает она в него никакого священного смысла! Вот еще не хватало!
И переживаний на этот счет у нее тоже нет! Вот еще не хватало!
Линда рассматривала сидящую перед ней незнакомую тетку с позиции воительницы. И четко понимала — ее не считают опасным противником. Ее считают достаточно недалекой, глупенькой, даже, ей собираются управлять и определенно — будут ей вешать лапшу на уши.
Вот уж это выражение Юри она никогда не понимала.
Что значит — вешать лапшу?
Зачем ее надо развешивать по ушам? Волосы же испачкаются… и одежда… и вообще!
Нет, не понять…
Воспоминания о любимом, как и всегда, заставили всхлипнуть и Дарита приняла слезинки на свой счет.
— Доченька, не плачь! Мы встретились — и никогда больше не расстанемся!
— И даже смерть не сможет разлучить нас? — с невинно-восторженным видом уточнила Линда.
— Никогда! — пообещала Дарита. И была вознаграждена новым всхлипыванием.
Минут десять она уверяла дочь в своей великой любви, получала от Линды в ответ кивки и мычание, а потом решила перейти к делу.
— Детка, в следующий раз езжай прямо ко мне, хорошо?
— Мамочка, но откуда же я знала, что это — ты?
— разве тебе не сказали?
— Но говорить могут даже попугаи! — Линда активно хлопала ресницами, радуясь своей внешности. Обычно о красивых женщинах думают, что они — дурочки. Вот и чудесно!
А вот почему красивые женщины думают, что все, кроме них — дурочки?! Вот ведь что непонятно!
Дарита чуть заметно покривилась.
— Это были мои люди. Я их специально к тебе послала.
— А зачем они меня усыпляли?
— Боялись. Ты владеешь магией, они не хотели, чтобы ты их покалечила.
— Зачем мне их калечить, если они везли бы меня к тебе?
— Ты могла испугаться…
— Вот я и испугалась, когда меня пытались усыпить. Времена сейчас тяжелые, вот так усыпит тебя непонятно кто….
Линда хлопала глазами и изо всех сил изображала клиническую идиотку. Получалось неплохо.
Дарита покивала — и перешла к расспросам.
— Доченька, расскажи мне, как ты жила все эти годы?
Училась.
Заводила друзей, жила… как?
Неплохо, маменька! Особенно без вас! Вслух, понятно, Линда этого не сказала, принялась рассказывать, как она была несчастна и одинока, как ей не хватало матери…
Дарита слушала, кивала, и все больше убеждалась, что ее дочь — дура.
Но до главного в этот раз не дошло. Дарита сообщила дочери, что счастлива была повидаться, поцеловала на прощание Линду (девушка едва не расчихалась от тяжелого аромата духов) и откланялась. Правда, пообещала прислать весточку через пару дней и позвать дочку на встречу.
Линда не стала спрашивать, что мешало мамочке раньше — дуры так не поступают.
Вместо этого она посмотрела на бокал с молоком, подумала пару минут и собралась было, уже допить его. Но потом…
Достала из сумки флакон, перелила туда содержимое стакана, отложила по паре ложек из каждого блюда — и вызвала Селию.
— Я в ИЛА, — отозвалась подруга.
— Мне к вам можно?
— Конечно.
И Линда отправилась в лабораторию.
***
— Зелье доверия.
— Оп-па!
— Зелье, снижающее критичность восприятия. И зелье заторможенности.
— Молодец, мамочка! — хлопнула в ладоши Линда. — И когда только успела?
— Надо полагать, когда обнимала тебя на прощание, — Селия усиленно чесала нос кончиком карандаша. Нос постепенно поддавался и чернел.
Линда отобрала у подруги карандаш и вытерла ей нос.
— Спокойно, Сели.
— я и не беспокоилась, — пожала плечами Селия. — На какое время рассчитано действие зелий?
Лаборант подумал пару минут.
— В этой дозировке и концентрации? Я бы сказал, что пик будет через пару дней…
